Тот обернулся — вывалив все на диван, разбирал сумку, вопросительно приподнял бровь.

Игнат кивнул на окно. Потом сдвинулся, освобождая место.

С улицы окно было полностью обрамлено плющом.

Смотрелось, наверное, красиво. Да и с точки зрения монтажа элементов системы безопасности тоже неплохо — визуально они вряд ли определялись.

Реваз, бросив поиски белья — собирался принять душ, подошел, встал рядом.

Окружавший пансионат парк начинался метрах в двухстах от самого здания, за линией низкорослого кустарника. Там, по выложенной камнем дорожке, сейчас прохаживался вооруженный до зубов патруль.

Ближе — газон. До недавнего времени его, скорее всего, украшали клумбы с цветами — кое-где еще можно было заметить их следы, теперь же большую часть занимал вольер, в котором под надзором шести бойцов резвились два щенка.

С определением породы собак у Игната было плохо — без консультации специалистов не больше, чем десяток, да и то наиболее распространенных, но с этими проблем не возникло. Салюки. И не простые, которые и сами на вес золота, а песчаные, мутировавшие под влиянием сильного магического воздействия.

От своих обычных родичей внешне отличались только окрасом — щенки рождались практически белыми, затем меняли цвет на песочный, а вот функционально — да. Об их неутомимости и преданности в пустыне складывали легенды. Как и о способности чувствовать воду.

— Нехилый подарочек! — присвистнул Реваз. — Два немаленьких состояния.

— Больше, — поправили от двери. — Сучка и кобель из разных пометов. Оба с шикарной родословной.

Появление постороннего Игнат засек, когда тот еще подходил к номеру. Да и Реваз вряд ли пропустил. Но здесь действовали другие правила. Все вроде как свои.

А этот… Камуфляж без знаков различия и других элементов, позволивших хотя бы косвенно определить принадлежность к воинским подразделениям или силовым структурам.

Рост под метр восемьдесят. Крепкий и явно хорошо подготовленный. По возрасту постарше их, но это ничего не значило. Подобные волкодавы и в стариках молодым фору давали.

Голова гладкая, как и у Реваза-Рустама. На щеках и подбородке не щетина, но синевой уже пробивало, намекая, что магической обработке кожи тип предпочитал обычное бритье.

Глаза темные, спрятанные под широкими бровями. Нос крупный, но аккуратный, хотя след от «ремонта» взгляду Игната был заметен. Ломали ему нос. Возможно, и не один раз.

Ну а все остальное… Судя по властной ауре, это был тот самый командир, о встрече с которым предупредил дежурный.

— С кем имею честь? — развернувшись, тем не менее осведомился Игнат.