А вот на север к Филадельфии ушла эскадра Вильямиля в составе «Нуэва Эспаньи», «Кристобаля Колона» и «Нового Орлеана», которой придали для наведения вящего ужаса быстроходный «динамитный крейсер» — 381 орудия, вернее пневматические устройства «Везувия» должны были произвести определенное впечатление на «северян».
В самом Норфолке, и напротив него через залив в Ньюпорте сосредотачивались главные силы объединенного «союзного флота» Испании и КША, которым он и командовал, произведенный Мадридом в чин вице-адмирала, причем маршал намекнул, что до полного адмирала совсем близко. Королева наградила своим собственным военно-морским орденом, но уже высшей степенью, «генерала» так сказать. На верфи были захвачены спущенные весной на воду два броненосца, и один на стапеле, в спусковой готовности. Так что теперь любая возможность для убедительного и скорого реванша у САСШ потеряна окончательно и бесповоротно — новые корабли построить будет негде, если с заключением перемирия не поторопятся.
Так что эта гражданская война долгой не будет — тот, кто владеет морем, тот определит исход этого конфликта. К тому же неясно, как отреагирует кайзер на данную ему в далекой Маниле «громкую пощечину»…
Два «венценосных флотоводца» — императоры Николай II и Вильгельм II в германском и русском мундирах…
— Я получил телеграмму от морского министра Испании вице-адмирала Серверы, ваше императорское величество. Так как американцы оставили нам связь с Манилой, то по этой линии они отправляют свои сообщения в Мадрид. Там знают, что произошло неудачное для нас сражение. Адмирал полностью уверен, что победа союзной эскадры над американцами будет достигнута. Меня заверили, что отправят к Филиппинам вторую эскадру, в которую будет включен вооруженный новыми 240 мм пушками «Окендо» и купленный у Италии броненосный крейсер «Педро Арагон».
Статс-секретарь морского кабинета, фактически управляющий министерством, контр-адмирал Тирпиц говорил негромко, но твердо, упрямо выставив вперед свою густую бороду. Глаза моряка стали свинцовыми — сообщение о гибели броненосца, носящего громкое имя «Кайзер», подействовало на него чрезвычайно раздражительно. Такая «оплеуха» отнюдь не испугала офицеров кайзерлихмарине, а вызвала у них всеобщее возмущение. Ведь янки напали на немцев внезапно, когда была масса времени для урегулирования всех конфликтных вопросов, а такую подлость спускать не позволительно для достоинства и самого кайзера и всего рейха.
Газеты выступили с экстренными выпусками, вся Германия забурлила, требуя наказать виновников подлого нападения. Но по настоянию канцлера пока никто не затронул тему войны, говорили лишь о возмездии на далеких Филиппинах, во всем винили контр-адмирала Дьюи. Но многие приближенные к власти уже чувствовали, как говориться, «запах пороха».