— С кормы заходи, ближе, ближе — нас пока не видят. Передать мичману — пускать обе мины в броненосец, как сблизимся.
Константин Константинович сглотнул, губы пересохли — о такой цели он не мог мечтать. Каким образом тут оказался двухтрубный броненосец офицер не имел ни малейшего представления, да и зачем он тут, на краю транспортов, словно застывший пастух среди овец. Но сейчас Юрасовский хотел только одного — отомстить за первую январскую ночь войны, когда он увидел торпедированные «Ретвизан» с «Цесаревичем».А расстояние сокращалось, броненосец размахивал прожекторными лучами, как великан огненными мечами, гремели пушки. И тут прожектор прошелся по мачте «Страшного» и в эту же секунду раздался громкий хлопок, затем сразу другой — торпеды покинули аппараты и устремились к громаде броненосца. И вот эта вспышка пуска самодвижущих мин, произведенная мичманом Акинфиевым, осветила русский миноносец.
— Право руля, машинам полный ход!
Теперь нужно было удирать, и как можно быстрее — Юрасовский всем телом ощутил содрогание миноносца, в который уже попало несколько мелкокалиберных снарядов. А за спиной рвануло, и так сильно, что офицер еле устоял на ногах, ухватившись за поручни. «Страшный» сильно встряхнуло, и миноносец устремился вперед, словно получил в корму чудовищный по по своей мощи пинок…
Война на море ночью бывает порой очень странной — маленький кораблик имеет возможность потопить большой, что страшен не только для него, но и для других исполинов. И тут любой министр финансов с ума сойти может — с одной стороны миллионы, затраченные на постройку броненосца, а с другой пара сотен тысяч, плюс цена торпед…
— Их много меньше, чем доносили — едва полтора десятка транспортов, и многие уже разгрузились!
Вице-адмирал Макаров не мог поверить собственным глазам — куда девался огромный транспортный флот, о котором ему говорил наместник. А ведь адмирал Алексеев чуть ли не клятвенно уверял, что больше полусотни транспортов собрались у Дагушаня, и на берег идет высадка десанта, не менее чем несколько полнокровных пехотных дивизий. Да и «Новик» мотался сюда позавчера, с трудом уйдя от «собачек» — капитан 2 ранга Шульц уверял, что транспортов очень много, буквально все забито, а на них массы людей.Хотя и было далеко, но мощная германская оптика ему и офицерам крейсера позволила многое увидеть. И подробные рапорта написаны — он их сам внимательно изучил, и с моряками беседовал.
Словно таинственная «морская корова» языком слизнула несколько десятков транспортов!
Ведь миноносцы едва потопили полдесятка судов, не больше, следы ожесточенного ночного сражения были видны повсеместно — из воды торчали трубы и мачты, два «купца», похожие на огромных дохлых китов, выбросились на берег, возле которого приткнулся носом, и сильно накренился четырех трубный миноносец, в котором узнавался «сокол».