От попаданий вражеских снарядов «Пересвет» весь гудел, как натянутая струна. То тут, то там вспыхивали пожары, которые тушились палубными командами, матросов под палубной броней хватало, и все они рвались наверх, чтобы принять участие в бою, заменив своих убитых или раненых товарищей. А повреждения росли, из пробитых труб валил дым, огромный небронированный борт был покрыт «оспинами» от разрывов, нижний носовой каземат правого борта разрушен прямым попаданием.
Все же, несмотря на все свои многочисленные недостатки, корабль обладал и несомненными достоинствами — главное из которых было то, что он не собирался ни выходить из боя, или не приведи господи, тонуть, Все же почти полный броневой пояс по ватерлинии, который в случае необходимости можно удлинить. Прикрыть дюймовыми листами стали, в два или три, наложив друг на друга — тогда близкие разрывы с их крупными осколками не будут оставлять в обшивке пробоины. Да, возникнет небольшая перегрузка, но не столь большая. К тому же вес можно компенсировать, убрав тяжелые боевые марсы, которые абсолютно не нужны. К тому же можно число 75 мм пушек сократить с двадцати до двенадцати, они не столь полезны, как считалось прежде, и с отбитием атак миноносцев уже не справляются.
— Степан Осипович, а ведь японские снаряды имеют намного больший заряд взрывчатки, чем наши «облегченные» образцы. Может быть, наше Адмиралтейство поторопилось со снятием прежнего типа, более тяжелого, чем даже японские снаряды? У нас большие разрушения и пожары, в то время как на японских кораблях подобного почти нет.
— Думаю, это стоит сделать, ведь прежний двенадцатидюймовый снаряд весил не 20 пудов, а 28, а шестидюймовый был почти на пуд тяжелее. Да и восьмидюймовый снаряд весил столько, как нынешний девятидюймовый — восемь пудов, а не пять с половиной. Если снарядить их еще пироксилином, то будет больше ущерба неприятельским кораблям. Но то проверить на полигоне нужно, после боя отправьте запрос в столицу после согласования с наместником. Да и каски с кирасами нужны для палубных команд, сотня, не меньше, а не пара десятков — слишком большие потери. Хорошо еще, что у нас все же хватило ума после первого боя все лазареты под броневую палубу убрать. Чем только под «шпицем» думали?
Вопрос был чисто риторическим — недостатков в подготовке русского флота с началом войны вскрылось столько, что приходилось с руганью и самоотверженностью исправлять их уже по ходу боевых действий, и это всех раздражало, включая и его самого, и наместника. Они оба беспрерывно отправляли рапорта в Петербург, со своими предложениями, чем, несомненно, «бесили» высокое начальство. И особенно генерал-адмирала великого князя Алексея Александровича, ленивого и тучного сибарита, имевшего на флоте непочтительное прозвище «семь пудов августейшего мяса».