— Так, вышла вон, ещё раз ворвешься, мы жалобу на тебя напишем. Нет у Толи мамы, умерла, — неожиданно вступился за меня тренер.
Не думал я, что он мою биографию знает. Львовна перестала походить на львицу после такой новости, сдулась, однако, выходя из номера, на прощание сказала:
— Персонал гостиницы имеет право заходить в номера.
— На помойке это будешь рассказывать, — крикнул я уже в закрытую дверь.
Выбесила.
— Ты это… прав, а я дурак, — сказал тренер и тоже вышел из номера.
— Парни, давай в ресторан, отметим это дело, — предложил я.
— Я котлет в кулинарии набрал и горошек зелёный с майонезом купил, — признался Бейбут, доставая маленькую стеклянную баночку майонеза и с десяток котлет в оберточной бумаге.
— Оп-па! У меня тоже вот что есть! — достаю я сыр, сгущёнку и взяточную шоколадку от секретарши Жердакова.
Саня же, зачем-то воровато оглянувшись, достал… бутылку коньяка. Рискуем, однако! Сухой закон, а мы сейчас в тылу врага. Но мы люди мирные и по коридорам, приговорив коньяк, не шарились, залегли спать.
Больше конфликтов не случилось, да и богатая на события поездка и так выдалась насыщенной. Провожали нас местные боксеры как друзей. Надавали с собой и рыбы, и икры, и других местных деликатесов.
— Нужна будет работа тренера — приезжай, возьму! — неожиданно предложил мне начальник СДЮШ.
Ага. Всё бросил и бегу. Волосы назад.
Я в аэропорту всё ждал, что появиться моя Жанна, вместо этого появилась Санькина Огдо, и они процеловались до самой посадки. Одумалась, прикинула, что такого красавца ей так просто не найти и приехала. Хотя, может, как запасной вариант решила придержать парня. Бабы они такие. Правильно Жанна сделала, что не приехала, главный гад обезврежен, но друзья, родственники и прочие подельники его на свободе.
Летим опять на «Ил-86», но конфигурация салона немного другая.
В общаге в первую очередь звоню бабушке, переживаю за неё.
— Да всё хорошо, ты учись там лучше, деньги вышлем тебе, — успокаивает меня бабуля.
— Не надо, спасибо. А как там Снежок? — улыбаюсь я.
— Нет Снежка! — пугает меня бабуля.
Не успел я спросить, а как так, и что случилось, бабуля, поняв, что сказала что-то не то, добавила:
— Снежок — он какой? Белый и круглый был. А этот в грязи весь, шерсть прилипла к шкуре, плоский, а не круглый как раньше, «дожжи» у нас.
В понедельник еду в крайком КПСС, предварительно позвонив и выяснив время, когда меня примет Федирко.
— Ну, а вообще, как съездил? Нормально всё? Не устал? — спросил Павел Стефанович, выслушав мой отчет.
Несмотря на его нейтральный тон, подвох я почуял шкурой.