— Всадника фарфорового! — достаю приготовленный подарок я.
— А-а-а-а! А как ты узнал, что я фарфор собираю? Толя-я-я-я, — радость у Ленки натуральная.
Вообще не знал ничего ни про какие её увлечения, тупо девать этого мужика некуда.
Блин, приятно, что я не совсем безразличен хоть кому-то! Даже Сашка, моя любовница, вряд ли так искренне обрадуется.
— Лен, щас соберись! Скажи, ты детей хочешь? — остановил комок эмоций я.
— Дурак! Я Илью люблю! — покраснела та.
— А он хочет? — напираю я.
— Хочет, но его папа зашугал морально, так что ждем восемнадцати, — насторожилась Ленка. — Я сейчас не сильно хочу, вот когда старой стану, лет через пять-семь…
Всё ясно — Ленка ничего бате не говорила. Тогда с чего тот так уверен?
— Может и не только морально шугал, — задумчиво говорю я. — Папа твой уверен, что ты брюхатая уже, и не пойми от кого!
Лена хватает воздух губами как рыба и молчит. Наконец, ступор проходит, и она выдаёт нужную информацию:
— Господи! Какая же я дура! — завопила она.
Я молчу, так как в целом с диагнозом согласен.
— Я по телефону Светке свой сон рассказывала, дней десять назад это было, а снилось мне, что я беременная, но от кого — не знаю. Вечером было дело, я в приёмной Кима одна была, вахтерша разрешила позвонить, но мне тогда показалось, что дверь скрипнула — кто-то явно подслушивал! А ты откуда знаешь?
— Подслушивали и папе твоему сообщили! А со Светкой ты общаешься, что ли? Или ты не про Аюкасову? А узнал — откуда надо узнал.
— Папа меня пришибёт! — вопит соседка как потерпевшая, не забывая при этом лапать фарфоровый подарок, осматривая его со всех сторон.
Попутно она ещё хрумкает печеньку. Бейбут оставил на тумбочке, гад, — разводит тараканов!
Меня, кстати, эта её многозадачность всегда удивляла.
— Будёновец это, полонский фарфор, — нет у меня такого! Спасибо! Аюкасова — да, и вчера с ней разговаривала тоже, она, кстати, все твои бои видела, радовалась очень. Ой, папа себя накрутил, наверное! Точно пришибёт!
Опять не спорю, может и пришибёт, но я раньше, если она не расскажет, причем тут моя бывшая подружка? Расстались ведь мы с ней.
— Я не видел её в зале, — озадачиваюсь я.
— Она от тебя пряталась, ей стыдно, — хихикнула Ленка, вспоминая.
— А этот на зубиле, который её возил, куда делся? — спросил я.
— А! Не буду сплетничать! — сказала соседка и тут же в своем духе раскололась: — Нет его, расстались. Он, кобель, изменял ей. А зубило — это восьмёрка, да?
— Лен, короче, посиди тут пару минут, я в туалет, — вру я и быстро сваливаю, но не в туалет, а в кабинет Кима.
— Ну что? Узнал? — завидев меня, вскочил Ленкин батя.