— Да, а вам нравится наше творчество? — улыбается тридцатилетний ловелас, не смущаясь присутствием кавалера в виде неприметного Виктора. — Ушёл вот, хочу развиваться!
Наташка сразу мне перестала нравиться — слишком западает на знаменитости.
— Там сейчас солист не хуже, Белоусов Женя, — говорю я назло музыканту. — Я, когда на фестивале молодежи был в прошлом году, с барабанщиком «Интеграла» в одном номере жил.
— Точно! Думаю, откуда я тебя знаю? Это ты Толяну из «Интеграла» фингал поставил, и австралийку у него увёл утром! — хлопает себя по коленям Юра.
— Это он так сказал? — поражаюсь я. — Не так всё было, глаз ему бабай Вески подбил, муж её. А Толик этот с австралийкой своим шумом мне всю ночь спать мешали! Девица потом сама от него утром ушла, пока он спал пьяный. Помылась в душе, оделась и ушла!
«Нихрена себе, вот поклеп какой!» — возмущаюсь я про себя.
— То есть, ты не бил его? — спрашивает Лоза.
— То есть, он эту австралийку вечером, а ты утром⁈ — ахает Вика.
— Бить — бил, но без следов, по корпусу разок ударил, чтобы не борзел, — признаю я, но это ещё при знакомстве, а не вечером, и добавляю для Вики: — А с Ленкой этой ничего не было, я ей, правда, предлагал, а она сказала, что-то типа «Ночью надо было» и ушла! Как же… А… «Дорога лошшшка к обеду!»
— Что за бабай? Нормальный муж у Вески, — опять спрашивает Лоза.
— Так она хотела ночью сразу с двумя! Это ж капиталисты! А почему Ленка? Эмигрантка? — не выдержала Наташка.
Слово «капиталисты», если хотите знать, она произнесла совсем не с осуждением, а даже наоборот.
— Бабай — это должность такая у него в синагоге, а Ленка — это нормальное имя ихнее. Не Лена, а Ленка, — уже начинаю раздражаться я.
— А, так это папа его казначей, и не бабай, а габбай правильно говорить, — поправляет Лоза, неожиданно знающий суть дела.
— Слушай, как интересно ты живешь! Все тебя знают. Девки австралийские, драки за них! Не зря я за тебя замуж согласилась идти, — шутя, — надеюсь, шутя, сказала Вика.
— Ты замуж! За него? — ахнула доверчивая Наташка, а я закатил глаза.
Слава богу, в зал стали пускать людей, и это отвлекло от разговора на скользкие темы, не украшающий мой моральный облик.
— О! Кого я вижу! Толя привет, — кто-то сзади хлопает меня по плечу.
С остервенением разворачиваюсь. Я что, музыкант или артист какой известный, что меня все знают? Ладно, допустим, я перспективный спортсмен, но не футболист же и не хоккеист!
— Привет, Игорь, — говорю я брату моей бывшей подружки Лизки.
— Виделись, — говорю я и отворачиваюсь.
Я в обиде, ведь, ещё хорошо помню, как Лизка притворилась больной, чтобы не видеть меня, а брат её покрывал. Врал в глаза, понимаешь!