— Вызывали? — влетает пулей Вероника.
Как она в такой узкой юбке бегает?
— Кто там, в приёмной, сейчас, есть что важное?
Вероника сделала пару махов ладошкой, мол, не особо.
— Вызови Кудряшова ко мне срочно. И коньячка мне налей. Тебе, Толя, не предлагаю, мал еще, да и спортсмен, — потирает грудь в области сердца хозяин кабинета.
Вот, нервы у него теперь, но держится молодцом, а коньяк я бы в кофе добавил.
— Мне пару капель в кофе добавь, — прошу я Веру.
Та, не спрашивая шефа, плескает от души. Тоже в шоке, что ли?
— Спасибо за рекомендацию министру. Ты вот не понимаешь, а это важно, ведь руководителей УВД регионов лично министр назначает. Будет несколько кандидатов, он увидит знакомую фамилию и кого, думаешь, выберет? Так что, я твой должник. А насчет Григория не переживай, сегодня к прокурору и закроем его. Успеть бы до звонка из министерства, — досадливо морщится Иннокентий Иванович. — На него и без этого много чего есть, хулиганка — это так, мелочь!
Я всё понимаю и прощаюсь с ним. Не буду мешать. И в самом деле это важно. Вот позвонят с распоряжением от министра, а ты: — «А уже все выполнено!» Плюсик? Плюсик.
— Мне бы домой позвонить. Из приёмной можно? — вспоминаю я.
— Вера, — кричит Жердаков, опять нажав кнопку селектора.
Реактивная Вера так и похудеет скоро, а это нежелательно — бедра у неё аппетитные!
— Привет, сын! Да жулик один (отец всех преступников называет жуликами) залез в дом, но наш Снежок его словил на выходе грамотно. А тут и я пришёл, — смеётся батя.
— Ты отоварил его, наверное? — интересуюсь я.
— Да нельзя! Вера не разрешает! — пригорюнился на том конце провода батя.
— Какая вера? Ты в религию ударился? Покрестился, что ли? Ударят по правой щеке, подставь левую? — шучу я.
Батя смеется, шутка зашла.
— Но кусок уха я ему на память отрезал, ножичком, — признается отец. — Мне, кстати, Вера выпить даже вечером разрешила.
— Анекдот хошь? — спрашиваю я и продолжаю:
Мужик женился и через год встречается с другом. Друг ему:
— Пойдем пивка выпьем?
— Нельзя, жена не разрешает.
— А давай в картишки поиграем?
— Нельзя, жена не разрешает.
— Закуривай, что ли, — ворчит друг.
— Нельзя, жена не разрешает!
— Ну, ты и женился! Жалеешь, наверное, теперь?
— Жалеть тоже нельзя!
Ржут все, и два терпеливых типа в приёмной, и Вероника, и батя.
— Звучит как тост, — сквозь смех произносит отец.
— Какой? — интересуюсь я.
— Так выпьем же за то, чтобы жалеть было можно! — говорит отец, вызывая ещё больший смех в приёмной.
Поговорив с отцом, иду на выход.
— Анатолий, — догоняет меня Вероника.
— Ты извини, я сегодня сама не своя с утра, вот и накинулась на тебя.