— Ты видел? Видел⁈ — это было первое, что спросила сестра, бухнувшись на пассажирское сиденье и продемонстрировав мне трубку.

Но я был непреклонен и невозмутим:

— Нет, а что там?

— Убийца вернулся! Ты убил не того! — возмущённо округлила глаза София.

Я протянул руку ладонью вверх, получил трубку, прочёл новость… И с таким же невозмутимым лицом вернул аппарат сестре:

— Это, походу, новенький… И, судя по тому, что здесь написано, жалкий подражатель. Тот, с которым я схватился, покрошил бы и женщину, и дворника, и наряд городовых, и ещё всех голубей в округе… Просто потому что мог.

— Но это повод не платить тебе награду! — грустно вздохнула София.

— Соф, да меня уже все, кто действительно хотел, наградили… — я поморщился. — И особняк — часть этой награды. А те уроды, которые зажали деньги, они сами себе злобные… Враги, вот. Если бы они выплатили мне награду, за этим новым придурком с ножом сейчас полгорода бегало бы. Ну что, поехали?

— Поехали, конечно! — согласилась сестра. — Только ты меня успокой… У нас ведь особняк не отберут?

— Сестрёнка, я действительно спас двух девушек от убийцы! — улыбнувшись, проговорил я. — И это их счастливые родители наградили меня. Поняла?

— Ну да… Как-то неправильно, значит, отбирать… — наморщив лоб, согласилась София. — Уф! Ёлки! Как я испугалась-то!..

— Заедем после в Денежный Дом, заведём тебе отдельный счёт, — сообщил я. — Надо, чтобы у тебя был запас по деньгам на всякий случай. Может, заодно меньше пугаться будешь.

— М-м-м!.. Это, значит, мне и мужа искать не надо, раз у меня такой брат есть! — ткнула в меня пальчиком эта язва. — Много, кстати, от щедрот выделишь?

— Двадцать тысяч, — ответил я.

— На двадцать тысяч можно… Можно однокомнатное жильё в многоэтажке купить!.. — ошарашенно выдавила из себя София.

— Сомневаюсь, что на эти деньги купишь хорошее жильё, — скептически заметил я.

— Конечно, нет. Хорошее вообще стоит тысяч пятьдесят… Но однокомнатное, с малюсенькой кухонькой и санузлом, где душ и туалет почти одно целое… Это вполне! — радостно заверила София, смотря на меня взглядом голодного котика. — У меня многие однокашники из пандидактиона в таком живут!..

— Намекаешь на что-то? — догадался я.

— Не то чтобы намекаю… Но ты-то от мамы съехал, и я тоже хочу! — сделав большие глаза, пожаловалась сестра. — Вдруг тебе какое-нибудь такое жильё подгонят, чтобы там костюмы держать… Ты тогда имей в виду: я и в платяной комнате поживу! Буду снимать пылинки с твоих костюмов и отряхивать пыль с ботинок, стоящих в рядок!

Я не выдержал и засмеялся. Очень уж искреннее у Софии было желание променять жизнь с мамой на кладовку.