Сам Вертков разменял уже девятый десяток и считал, что прожил долгую хорошую жизнь. А лекари Дашкова обещали ему накинуть ещё лет тридцать-сорок. Так что советник Дашкова вполне мог дотянуть до своего первого порядкового юбилея.

Вот только он свои сто двадцать три года отпразднует без чёрного сердца. И без ненужного риска.

Двусердые же рискуют всегда. С момента, когда чёрное сердце совершает первый удар, и до самого конца они живут под дамокловым мечом. И даже зная это, всё равно многие рвутся стать двусердыми. Особенно молодые. А вот Вертков предпочитал служить своему другу и повелителю, оставаясь обычным человеком.

— А если он?.. — Александр Андреевич замялся.

— Что? Не пройдёт? — усмехнулся Дашков. — Ты, Саш, напрасно сомневаешься… Даже его псы не сомневаются, а ты сомневаешься? Пройдёт Седов свой кризис… Точно пройдёт…

— Но зачем здесь вы? — удивился Вертков.

— А чтоб Демьяну не пришла в голову светлая мысль запереть и изучить парня! — ответил Дашков, начиная выбираться из машины. — Пошли уже, Саш… Вон, тёзка мой устал ждать!..

В Тёмном Приказе прибытие князя, конечно, заметили. И теперь охрана судорожно пыталась дозвониться до начальства, дабы узнать, что делать.

Однако начальство не отвечало. Видимо, увлечённо следило за успехами недавно привезённого двусердого.

А возможно, причиной была его сопровождающая, чьи крики с угрозами порой доносились даже до караулки.

В любом случае, всё это было не вовремя, потому что Дашков, выбравшись из машины, сразу двинулся ко входу в Приказ. А начальнику охраны пришлось принимать самостоятельное решение.

— Ваше сиятельство! Простите великодушно, но только по пропускам! — немолодой двусердый, переведённый в Ишим всего года три назад, стеной встал в проходе, готовясь жизнь положить за родной Приказ.

И понял, что именно сейчас её и положит, причём, возможно, не фигурально. От Дашкова дохнуло тенькой и силой, а затем на плечи начальника охраны навалилась невообразимая тяжесть, отчего его колени задрожали и попытались подогнуться.

— Новенький, что ли? — удивился Дашков, рассматривая исполнительного, но не слишком понятливого служаку.

— Никак нет, ваше сиятельство! — борясь со взбесившейся силой тяжести, прохрипел тот. — Уже четвёртый год…

— Новенький… — понимающе кивнул князь, а затем покачал головой. — И не предупредили тебя… Опять Демьян за своё.

— О чём не предупредили? — просипел начальник охраны, которому уже и воздуха переставало хватать.

— О чём-о чём… Да о том, что в этом здании только один человек может мне «нет» сказать! — спокойно объяснил князь. — И это не ты, служивый. Тебя я, честно говоря, вообще впервые вижу.