— Никуда я не поеду! Нет! Тут я жила, тут и помру! — крики матери уже были хорошо различимы.

— Да ты о себе только и думаешь! — продолжала бой София. — А нам заодно, что ли, помирать? Мне и мелким, да? Я ещё пожить хочу!..

— Ничего с вами не будет! Ясно?

Надев тапочки, мы с Авелиной двинулись на голос мамы. И как-то так получилось, что девушка умудрилась, обогнав меня, войти первой. К этому моменту ссора на кухне приобрела воистину эпический размах. На полу даже лежали остатки разбитой тарелки и выкорчеванный из горшка цветок.

Местонахождение самого горшка я определить затруднился. Надеялся только, что он вот-вот не прилетит кому-нибудь в голову.

Обошлось. Мать стояла, уперев руки в бока, напротив входа. А София — спиной к нам, и её руки тоже были пусты.

— Никто… — мать осеклась, глядя на Авелину.

Сестра сердито сопела. Она ещё не понимала, с чего это родительница вдруг замолкла.

— Ты? Но ты же лет десять, как умерла… — наконец, жалобно проговорила мама. — И… И почему такая молодая?

Авелина улыбнулась и покачала головой. А я просто встал рядом, с удивлением наблюдая за происходящим.

— Ты её дочь, да? — догадалась мать.

— Да, Анна Петровна, я её дочь, — подтвердила Авелина.

София, наконец, повернулась в нашу сторону. Да так и замерла с открытым ртом.

— Авелина, да? — слабым голосом уточнила мать.

— Авелина, — кивнула Покровская.

— Зачем ты тут? — голос у моей мамы наполнился такой усталостью, что я испугался, как бы она прямо тут в обморок не свалилась. — Почему никак не отпустишь, а?

— Я всё отпустила, — сказала Авелина. — Я раздаю всё, что было у моего рода. Я последняя из всех Покровских. Фёдор, ваш сын, сказал мне, что надо жить дальше. И я решила жить дальше.

— Но зачем ты здесь? — снова спросила мать.

— Вы говорите, ничего не будет с вашими детьми? — Авелина чуть склонила голову. — Не обманывайте себя. Будет… Фёдор уже двусердый, и уже третьего ранга. Помните, что было, когда ваш брат стал двусердым?

— Я не хочу… — мать опустилась на табурет, поставив локоть на стол и подперев рукой голову.

Лежавшее на краю полотенце безвольно полетело на пол. Однако никто не наклонился его подобрать.

— Не хочу… Тут вся моя жизнь… — как заведённая, одними губами повторила мама.

— Посмотрите на меня, Анна Петровна, — попросила Авелина, и моя родительница, что удивительно, голову подняла. — Кого я вам напомнила, когда вошла?

— Твою мать.

— Когда у моей мамы был выбор, что спасти, дом или меня — она выбрала меня… — девушка осторожно подошла, шаркая тапочками, к столу и, обогнув Софию, села рядом с матерью. — Она сказала, что я всё, что у неё есть. А у вас есть гораздо больше, чем у неё… Зачем нужен пустой дом, полный воспоминаний о тех, кого не уберегли?