— Чем могу помочь? Нужен новый клинок? Подковы для коня?..
За Бершаном стояли помощники: сыновья, жена, дочь. Крепкие, как на подбор, даже у дочки мускулы ходят под кожей. Целая семья кузнецов, надо же.
— Отпусти жену с дочкой, — предложил Эрвин. — Для дела хватит тебя и сыновей.
Кузнец ответил твердо:
— Все пригодятся. Так быстрее выйдет.
Очевидно, хотел защитить семью. Думал: кто будет работать, того не тронут.
— Как знаешь, — кивнул герцог и дал Бершану эскиз. — Мне нужно изготовить такое устройство.
Кузнец нагнулся к жаровне, чтобы лучше рассмотреть чертеж. По сигналу Эрвина кайры внесли Орудие. Лидские Волки отработали с ним двое суток. Можно ли за этот срок полностью перемолоть человека?..
— Он готов, милорд, — с гордостью доложил Хайдер Лид. — Желаете взглянуть?
Не желаю, — подумал Эрвин, — век бы не видеть ничего подобного. Чужой боли мне хватило с лихвою.
— Прошу вас, капитан.
Лид сбросил полотно, накрывавшее Орудие. Пленник был почти цел и вполне напоминал человека. Прибавились только два странных нароста на голове.
— Слушай приказ, — сказал Лид.
Мутный взгляд Орудия сосредоточился на нем.
— Помочись, — сказал Лид.
По ноге пленника потекла струя.
— Не кричи, — сказал Лид.
Он ударил пленника щипцами по коленной чашке. Тот побагровел, изогнулся от боли, но не выронил ни звука.
— Сломай себе зуб, — приказал Лид.
Руки Орудия, конечно, сдерживали веревки. Он воспользовался единственным способом исполнить приказ: выпятил нижнюю челюсть и стал бешено щелкать зубами. Удар приходился на резцы. Они крошились, пленник сплевывал белые осколки. Эрвин смотрел.
Ненавижу чужую боль, — подумал он снова.
С диким лицом пленник лязгал челюстями, исступленно дробя собственные зубы. Задел и разжевал губу, кровь и слюна взбились в пену. Мышцы бугрились, лицо наливалось краской, глаза лезли из орбит. Но он ни на вдох не прекращал свое дело.
— Хотите знать секрет, милорд? — с самодовольством спросил капитан.
Нет, — подумал Эрвин. Альтесса ответила его устами:
— Сгораю от нетерпения.
Хайдер Лид показал два железных бугорка над ушами Орудия. То были «барашки» — рогатые головки винтов.
— Разобрали арбалет, милорд. Получили два винта, заточили до остроты и вкрутили в череп. И не просто так, а точно в щели между костями. Всадишь поглубже — кости раздадутся, будто лопается голова. Ему теперь все безразлично, кроме этих винтов.
— Довольно, — сказал Лид Орудию. — Ты молодец.
Двумя движениями он отжал оба винта на оборот. Пленник обмяк, расплылся в пустой и счастливой улыбке.
— Хетир валине халья!..
Женский шепот был полон злобы и страха. Эрвин почти забыл про кузнеца с семьей, а они-то все еще здесь.