— Нас атакуют сзади! Там Персты Вильгельма!
Кто-то пугается, кто-то не понимает, кто-то спешит доложить графу. Толпа бежит. Все ближе горящий замок и орда.
Похоже, лабиринт сделан в виде спирали. Они проходят виток за витком, пока не оказываются в последнем. Еще ряд ледяных глыб — и озеро, дым надо льдом, шаваны на берегу. А под ногами — трупы. Здесь был рубеж обороны, но перстоносцы взломали его, и кайры не успели отступить. Люди и лошади лежат вперемешку. Снежное поле засеяно покойниками. На нем вырастут мертвые деревья с черепами вместо плодов.
Эрвин способен выдержать это: как никак, имеется опыт. А вот сестра… С болью и страхом он смотрит на Иону. Она ведет коня между мертвыми телами и глядит вниз, не поднимая головы, и дрожит. Сестра задыхается от плача. Обри пытается утешить ее: что-то говорит на ухо, держит за плечо. Иона слишком ранима. Иона может вынести боль — но только свою собственную. Боль других — ее погибель.
Толпа беглецов выходит из лабиринта на берег озера. Их заметили, навстречу скачут шаваны. Слуги кричат:
— Где Избранный⁈ На нас напали!
Эрвин видит, что сестра остановилась между тел. Спешилась, нагнулась к трупу. Видимо, кто-то знакомый… Эрвин хочет крикнуть: «Сестра, ну что же ты⁈ Надо выиграть битву! До завтра сдохнет куча людей, и я в их числе. Ты сможешь плакать хоть месяц напролет, но не сейчас, сожри тебя тьма!»
Он не издает ни звука и прячет голову за плечо вдовы Шер, поскольку впереди, в какой-то сотне ярдов возникает граф Виттор Шейланд. Первая Зима уже не огрызается: молчат камнеметы, не стреляют лучники. Гарнизон тратит силы на то, чтобы сдержать пожар. Знатные шаваны покидают передовую линию и подъезжают к графу. Он хвалит их, они скалят зубы. Потом все вместе замечают обозных слуг.
— Эй, лысые хвосты! Какого черта вы здесь?
— Напали с тыла! Пожгли Перстами! Спасите!..
Главный среди ханидов — однорукий Сормах. Эрвин помнит этого гада: когда-то пощадил его. Милый Эрвин, — говорит он себе голосом альтессы, — никогда не щади сволочей.
— На ползунов напали сзади, — докладывает Сормах.
Граф перемещается ближе к толпе обозных. Эрвин впервые видит, как он делает это. Просто исчез в одном месте, а появился в другом! Это могло бы впечатлить, или даже породить сомнения: божественная сила не дается кому попало. Не может же он…
Но впереди пылает замок, а вокруг вмерзают в снег кайры, и плачет над ними сестра. Может, тьма сожри! Великая сила в руках подонка — да, так бывает!
— Что происходит, друзья мои?
Голос Шейланда самодоволен и слащав. Эрвина тянет блевать от его лицемерия. А может — от лихорадки. Все тело колотит, легкие горят, кишки лезут через горло.