Все согласились с трактовкой первого образа и перешли ко второму: женщина в объятиях чудовища. Кто-то сказал: будет морская битва; кто-то возразил: нет, это неравный брак. Менсон уточнил:
— А женщина красивая и голая?
— Хороша в меру, я знавал и краше. Да, обнаженная, в этом ты прав.
Шут рассмеялся:
— Тогда это не вещий сон, а обычный! Знаю я южан: вечно вам бабы снятся.
Острота пришлась по вкусу, все посмеялись. Стали обдумывать третий образ — девушку с аптечными весами. На сей раз барышня была одетой, так что внимание целиком устремилось на весы: что бы они значили? Сей символ мог указывать на торговца, ювелира, аптекаря и судью. Но судьи и аптекари не бывают юными девушками, а торговцы и ювелиры не так влиятельны, чтобы сниться королю.
Голос подала Леди-во-Тьме:
— Я полагаю, весы — это знак не человека, а самого по себе веса, физической величины. Помните, как корабль Минервы лишился массы и поднялся в небо? Сон предвещал именно этот момент. Он также указывал на то, что весом управляет Минерва. Быть может, сюда относится и картина девушки, обвитой щупальцами. Морское чудовище — указка на корабль, а щупальца — знак того, что Минерва опьянена и захвачена своею властью над Предметом.
Все восхитились умом королевы и приняли трактовку. А Карен отметила, как искусно ведет игру король Франциск. Ведь Адриан хотел сказать что-то, но пророк опередил его и начал забаву, которая увлекла всех. Пророк вышел хозяином положения, а Адриан остался с носом. Теперь он заговорит лишь тогда, когда южанин даст возможность.
Подошла очередь четвертого образа: часовщик без руки. Карен включилась в игру:
— Ваше величество, а как вы узнали, что он — часовщик?
— Правомерный вопрос, миледи. Это не было очевидно, просто он походил на часовщика: одет как мастер, седой, с усами и очень внимательным взглядом, а из кармана свисала цепочка от механических часов. Он мог быть мастером любой гильдии, но мне показалось — часовщик.
— А что с его рукой? Вы видели, как ее отрубили? Текла ли кровь из культи?
— Сколько любопытства… — выронил Адриан.
Король возразил:
— Миледи ставит разумные вопросы. Действительно, с рукой было странное дело. Кровь не текла, и мастер не кричал от боли. Можно подумать, он покалечился давно и уже залечил рану. Но отделенная рука лежала тут же, у его ног! Она имела неприятный вид: сперва показалась гниющей, а затем — обугленной. Что вы думаете об этом, миледи?
Карен очень захотелось блеснуть умом и впечатлить мужа. Но мало что шло в голову, она выдумала лишь одно:
— Может, часы — это символ времени? Человек должен что-то успеть, иначе станет калекой…