Джо хватает Мартина в охапку, наклоняется, кричит в ухо:
— Лезьте на клетку Ионы!
— З-з-зачем?
— Сверху лупите Перстом по лесу! Косите их всех!
Мартин медлит, Джоакин толкает его к клетке.
Вертит головой, пытается понять… Откуда враг? Да отовсюду! Везде грохот и вопли! Как удержать⁈ На западе Лед с двумя полками, там порядок. На севере — Перкинс и Голд. У Перкинса — Перст, авось спасет… На юге — никого. Никого, тьма!
Джоакин бежит на юг, к тонкой полоске фургонов. Волчица провожает его зубчатым огрызком кости. Он бежит, видит солдат, выхватывает взглядом офицера.
— Кто здесь командует?
Офицер поднимает железную руку:
— Я. Лахт Мис.
— Держите участок от сих до сих!
— Сделаю, не волнуйтесь. Если можете, прикройте огнем.
Теперь вихрем — к клетке, наверх, на крышу. Хватается за прутья, лезет на крышу. Мартин уже здесь — целится в лес, пучит глаза так, что вон из орбит.
— Темно, не вижу ни хрена!
— Цельтесь в…
И тут лес врезается в стену фургонов. Рев делится на сотни орущих, бешеных фигур. Они прыгают на преграду и крушат. Фургоны летят щепками, ломаются борта. Солдаты Перкинса и Голда машут клинками. Из темноты на них падают вспышки топоров. Сам лес рубит их. Крушит черепа, проламывает доспехи. У многих и доспехов-то нет, не успели, не готовы! Тела — ломтями, как масло.
Орррраааа!
Джоакин начинает стрелять. Он все еще не видит врагов, не может распознать в лесной черноте. Но замечает фонтаны крови, трупы шейландцев, прорубленные борта. Там оборона падает, и еще вон там. Джоакин кладет туда длинную очередь огней.
Фургоны вспыхивают. Защитники — кто еще жив — вопят и мечутся факелами. Неважно, они и так обречены. Зато теперь, в свете огня, Джоакин видит врагов.
— Это медведи!
Здоровенные бородачи с топорами, круглые щиты, разинутые в крике пасти:
— Орррраааа!
— Заткнитесь, твари, — цедит Джоакин и бьет по ним плетью.
Наотмашь, росчерком. Шшшик. Шшшик. Шшшик. Словно косой или серпом. Медведи падают, ломаются, дохнут. Сразу десяток, а то и дюжина… Тьма, это капля в море! Их сотни, если не тысячи! Защита мнется под ударом, фургоны летят в щепки, люди Перкинса превращаются в месиво.
Шум битвы летит и с востока, и с запада — отовсюду. На западе гремит особенно дико. Там, на дороге, идет лютая рубка, сшибаются щиты, грохочут клинки. Но Джоакину нет дела, он прикован к своему участку. Если тут не удержать — лагерь падет!
— Джо, — говорит Мартин. Его Перст неустанно мечет плети. Мартин так занят стрельбой, что не может сказать до конца.
— Что?
— Джо…
— Да что⁈
— Бей плетью по деревьям. Пусть падают, ну. Ты на север, я на юг.