«И», — подумала Минерва. И — значит Искра. Тьма, я достаточно умна, чтобы сделать вывод из одного звука! «И еще Вечный Эфес», — вот что хотел сказать Адриан. Чихать ему на меня. Он пришел за Натаниэлем И регалиями власти!
— Милорд, — сказала она Адриану, — ступайте на запад и разгромите орду. Затем верните войска в столицу и придите один, без солдат. Тогда продолжим беседу.
Адриан нахмурился, прикусил губу. Похоже, он искал момента, в котором ошибся.
— И, — подсказала Минерва.
От улыбки не осталось и следа. Сухо и твердо Адриан произнес:
— Миледи, вы — янмэянка, потому я позволил вам сохранить лицо. Дал возможность сдаться, пока вы сверху. Когда окажетесь снизу, второго шанса не будет.
Он развернул коня и помчал к своим полкам. Железный рыцарский обруч с грозною точностью последовал за ним.
— У вас одна рота! — воскликнул Шаттэрхенд. — Ваше величество, следовало договориться!..
— Подними его ярдов на сто, — подмигнул Парочка, — а потом хряп. Вот будет потеха!
Мира смотрела вслед Адриану. Ее чувства можно было выразить одною фразой: «Вы все еще не поняли, милорд: я — искра!»
* * *
Солнце зашло, когда и следовало по плану: в последние минуты разговора. Минерва знала: Адриан не нападет до утра. Он видел мало воинов на стенах и заподозрил подвох. Серебряный Лис, разбитый в ночном Лабелине, подтвердит опасения: нельзя входить затемно, нарвешься на засаду. Они лягут спать, отложив атаку до утра.
Мира и сама попыталась уснуть — но не получалось. Слишком многое зависит от нее. Впервые — от нее лично. Ни лорда-канцлера, ни полководцев, даже Нави храпит, наглотавшись капель. Все в руках Минервы. Судьба столицы и Земель Короны, и всей империи, пожалуй. Она металась по комнатенке. Чего скрывать: было страшно. Ошибешься — погубишь тысячи жизней. Взбудораженная донельзя, Мира просила то кофе, то ордж. Не пила ни тот, ни другой: кофе не даст уснуть, выпивка сделает глупой. Нужно поспать. Завтра решающий день!
В бессонном наваждении Мира вспомнила, что все еще не применила право Мириам. Она — до сих пор девственница, и такой умрет, если вдруг… Коль уже нет причин хранить себя для Адриана, то отчего бы… Она даже подумала о конкретном человеке, и укусила свой палец, чтобы унять похотливые мысли. Что за ерунда! Я не люблю его, а страх смерти — еще не причина. Минерва, просто ложись в постель и спи! Выпей орджа, если не можешь иначе. Но не порти жизнь хорошему мужчине ради пустого каприза…
Она приказала орджа, а когда принесли — прогнала:
— Вы совсем глупы? Ордж бодрит, а мне нужно уснуть! Подайте сладкого вина! Самого сладкого… и конфет… и сыра… и еще что-нибудь. Меня мучит голод. Поем и усну.