— Святые слова, — согласился граф Виттор.
— А если Праматерь Ульяна осуждает мои действия — пускай скажет об этом, и в тот же день я сброшу мантию с плеч, отрекусь от сана и паду на колени с молитвой раскаянья.
— Ничего иного я и не жду от столь благонравного человека! — Граф поклонился архиепископу. — Позвольте и мне со своей стороны высказать просьбу. Коль случится так, что не я, а ваше преосвященство предстанет перед Праматерями, то передайте Светлой Агате мои слова. Я глубоко опечален тем, сколько неудобств причинил ее внукам. Видят боги, я приложил все усилия, чтобы быть хорошим мужем и зятем. Даже сейчас я не оставляю надежд на примирение с семейством Ориджин. Но таковы были поступки этих людей, что мне просто не осталось иного выхода, кроме конфликта. Быть может, выход существовал, а я не увидел его? Да будет ведомо Агате: это случилось не со зла, а лишь по несовершенству моего смертного рассудка.
— Слышу речи праведного человека, — изрек Галлард, осеняя графа спиралью. — Клянусь передать в точности ваши слова.
Искренность этих людей тронула сердце Джоакина. Вот лорды, за которых стоит сражаться и не жалко умереть! Но дрянная Аланис испортила всю красоту этой сцены. Со скучливым видом она достала из сумочки пудреницу и принялась смотреться в зеркало. В храме, в преддверии священного таинства не нашла ничего лучше, как побелить щеки! Будто этого было мало, она опозорилась еще хуже: поморщила нос и чихнула. Пудра взлетела облаком прямо в лица графу и приарху.
— Какое бесстыдство! — Вскричал Галлард.
Аланис чихнула еще, и еще раз, и лишь тогда закрыла проклятую пудреницу.
— Прошу прощения, милорды. Видимо, я простудилась…
Граф и приарх принялись отряхиваться от порошка. Галлард с подозрением спросил у Пауля:
— Моя племянница известна преступными наклонностями. Нет ли в пудре яда? Вы видели, как она пользовалась ею?
— Сотню раз, — успокоил Пауль. — Белилась каждое утро, моя красотка.
— Из этой самой пудреницы?
— Так точно. Ее легко узнать — на крышке перо Агаты.
Пауль велел Аланис отойти в сторону, Джоакин проводил ее суровым взглядом. Говорят, черти не выносят слов молитвы. Так и Аланис не может видеть благородное чувство и ничем его не изгадить.
Очистив ризу от пудры, архиепископ сказал:
— Я вижу, приготовления завершены. Осталось обсудить вопрос первенства. Граф Виттор, вы — хозяин этого дома. Вы тяжко пострадали за свои убеждения, испытали голод и утраты. Кроме того, вы уже носите на себе все необходимые Священные Предметы. Я буду рад уступить вам честь первым пройти испытание.