— Безумие, — сплюнул барон Айсвинд.
— Нет перебьют, как свиней, — согласился Шрам.
Герцог помедлил с ответом и взвесил джемисов план. Звучало чистым бредом, но Эрвину случалось совершать безумные поступки, и он не отверг идею сразу, а сперва обдумал, попробовал так и этак, дополнил тем или другим маневром. Лишь потом вынес приговор:
— Это невозможно, кайр.
— Тогда прошу отпустить меня одного. Я должен помочь отцу.
— Вы просили об этом еще до Рей-Роя. Как тогда, так и теперь это — самоубийство. Я не отпущу вас на смерть.
— Вы и так ведете нас на смерть.
Стало очень тихо. Айсвинд положил руку на эфес:
— Позвольте, милорд. Один раз, в порядке исключения.
Джемис бросил ему в лицо:
— Вперед, барон. Помрете очень быстро. Гораздо легче остальных.
Эрвин осадил их:
— Отставить!
— Что — отставить? Говорить правду, милорд? Я и так молчу все время.
Кипя от гнева, Эрвин поднял руку и указал на восток. Шаванские разведчики следовали за отрядом не таясь. Герцог запретил вылазки против них: кони истощены, нельзя позволить себе лишнюю погоню. Понимая это, шаваны наглели. Приближались почти на дальность выстрела, показывали непристойные жесты. Могли встать в стременах, спустить штаны и трясти голым задом; могли помочиться в сторону северян.
— Господа, — сказал герцог офицерам, — видите этих парней? Они тоже вас видят. Представьте их радость, если волки начнут рубить друг друга. Кто заговорит о дуэли — лишится плаща.
— Так точно, милорд, — ответил Айсвинд.
— Да, милорд, — выцедил Джемис. — Правда тоже запрещена?
— Хорошо, даю вам слово, кайр.
Джемис поиграл желваками.
— Вы ведете нас на запад, вглубь Степи. Степь — это желудок, а мы — жратва. Нас переварят. С каждым днем наши кони слабеют. Дайте бой, пока можно. Используйте шанс, пока он есть.
Эрвин выдержал паузу.
— Высказались, кайр?
— Да, милорд.
— Вы свободны.
Джемис убрался, офицеры с неприязнью смотрели ему в спину. Да, им тоже не по душе бездействие, бегство от презренных шаванов, дрянная Степь вокруг. Но они знают, что правда — за милордом. Как бы плохо ни шло дело, в конце прав окажется герцог Ориджин. Джемис тоже знал бы это, если б был иксом.
Этой ночью Эрвину явилась Светлая Агата и повторила слова кайра Лиллидея.
* * *
— Доложите о состоянии пленника.
— Скверно, милорд. Не приходит в сознание.
— Рана?..
— Пылает огнем.
— Смердит?
— Пока нет, но… — Хайдер Лид кусал губы: — Простите, милорд. Моя ошибка.
У герцога язык не повернулся бы назвать «ошибкой» ту безумную отвагу, которую Лид проявил в бою. Ринувшись вслед за ротой Айсвинда, он налетел на шаванский отряд. Перстоносец разил направо и налево, окружив себя стеною огня. Люди превращались в дым и пепел, вспыхивали кони. Но он был неопытен и не успевал следить за всеми врагами. Хайдер Лид улучил миг между вспышек, подлетел к шавану и рубанул мечом. Хотел рассечь мышцы правой руки, лишив степняка возможности стрелять. Но тот заметил кайра и рванул навстречу, вскидывая Перст. Удар Лида угодил не в руку, а в бок, между ребер. Шаван захлебнулся кровью и рухнул из седла. Лид все же привез его к герцогу — лишенного сознания и умирающего.