— Простите, — смешался Джоакин. — Просто я не понял, о каком Элиасе речь. О старом Нортвуде, да?
— Конечно, сир. Он ведь находится в распоряжении вашего господина?
— По правде, генерал, я не знаю. Что-то слышал об этом: Айви когда-то его стерег. Но лично я не видел в замке никакого Нортвуда. Если даже он в плену у графа, то содержится не здесь.
— Оно и к лучшему, не так ли? Ведь отсюда было бы сложно вывезти его.
— Угу…
Генерал, полностью удовлетворенный, занялся кашей. Джоакин почувствовал себя дураком: это же Хорис должен был ответить на его вопросы, но вышло наоборот!
— Генерал, я надеюсь, по второму делу вы дадите более многословный совет. А то ведь я не буду знать, что доложить графу.
— Скажете, что провели вечер в приятном обществе, вкусно поели, а после ужина предались любви со своей женщиной. Это и есть главное в жизни, а политика да войны — только мишура.
— Гм. Тем не менее, я обязан задать второй вопрос. Какой части войска поручить охрану спуска?
Закатники дружно поглядели на него. Генерал — лукаво, Лахт Мис — пристально.
— До сей поры спуск охранялся нашим полком. Граф недоволен нами?
— Графа тревожит количество задних. Оно растет во всех подразделениях. В том числе, боюсь, и в вашем.
— Задние… — повторил Хорис задумчиво и сделал долгую паузу.
Оборона спуска была сложным вопросом. Нынешняя армия Шейланда состояла из четырех разрозненных частей, и каждая имела свои недостатки. Собственные рыцари графа, пережившие мятеж Ионы, были полностью надежны, но малочисленны, и требовались в замке. Кайры Флеминга славились боевым мастерством, но они же — кайры, одной крови с теми, что за стеной! Быть может, даже лично знают Ориджина или Блэкберри. Разумно ли ставить их на самый ответственный участок?.. Затем, имелся Перкинс — верный Шейланду, словно пес, и владеющий Перстом Вильгельма. Но его солдаты в большинстве своем — бандиты и наемники, люди без чести. Они-то чаще всего пополняют ряды задних… А лучшим сочетанием мастерства и надежности до сего дня могли похвастать закатники Хориса. Но то, что нынче Джоакин увидел на спуске, не походило на прочную оборону.
— Словом «задние», — спросил генерал, — вы именуете людей, недостаточно твердых в вере?
— Недисциплинированных, ленивых, непослушных приказам. Тех, что спят на вахте или едят коней.
— Стало быть, тех, чья воля и разум слабее усталости и голода. Мне грустно думать о них, но правда проста: в любом войске имеются задние. Не существует полка, свободного от этого бремени. Командир может лишь выдумать способ наилучшим образом распорядиться ими. Потому я и поставил их на оборону спуска.