Для Раннэиль было истинным удовольствием наблюдать, как тихонечко переговариваются между собой господа дипломаты. Здесь были и иностранные посланники в Пруссии, и звёзды русского дипкорпуса во главе с канцлером Остерманом, и Мардефельд — посол королевства Пруссия в Российской империи. Эта публика сейчас обсуждает будущие контуры альянсов в свете нынешнего аккорда Петербурга и Потсдама. Но господа не подозревают, что каждое их слово не далее, как завтра утром, будет подано императрице-матери в письменном виде и в бархатной папке.
Ведь не зря же она привезла с собой и вице-канцлера. Граф Кузнецов свою работу знал очень хорошо. А в штате его тайных осведомителей полно альвов и людей с острым слухом и знанием иноземной речи. К слову, Никита Степанович за годы своей негласной службы почти в совершенстве овладел и альвэнди, как устным словом, так и письмом. Потому свои самые секретные записки подавал императрице-регентше на этом языке, который вряд ли знал кто-либо из европейских конфидентов. А иногда даже делал записи в нарочитой книжечке, выводя серебряным карандашиком завитки альвийских буковок.
Вот и сейчас краешком глаза Раннэиль видела: вице-канцлер как раз достал свою книжечку и что-то бегло записывает. А любопытствующим дамам в ответ любезно улыбается и как бы по секрету признаётся, будто пытается сочинять стихи в подражание альвам. И даже оные читает — наверняка припас заранее. Кстати, Раннэиль как-то ознакомилась с его творчеством и вынуждена была признать: не выдающийся талант, но вполне приемлемо для светских салонов. Впрочем, сейчас один из вернейших слуг короны явно был далёк от того, чтобы седлать Пегаса — или она плохо его изучила.
После бала будет видно.
А пока в лучах славы в этом зале купаются двое: её сынок и король Пруссии. Два монарха, юный и старый, сперва вели степенную беседу, и здесь Петруша, к удивлению пруссаков, проявил себя наилучшим образом. Не зря, вопреки своей буйной природе, сдерживался, читал книги и слушал родителей да наставников. Зато теперь вся Европа глазами своих посланников видит, что десятилетний русский император, сын Петра Великого, не по годам учён и смышлён, подсказки ему без надобности. Затем объявили танцы, и мальчик, рослый опять же не по годам, вышел первой парой вместе с дочерью короля — герцогиней Вильгельминой Байрейтской. Вёл себя исключительно галантно. Одним словом, полностью подтверждал репутацию чудо-ребёнка, пока его матушка вовсю делала политику, беседуя то с королём, то с приезжими герцогами.
Наконец отзвучала музыка, вельможи и дамы разошлись по своим местам. И кайзер-зольдат сделал то, ради чего, собственно, здесь все и собрались: объявил о будущем бракосочетании кронпринца Фридриха-Вильгельма с дочерью его любимого брата и лучшего друга Петра, императора российского Натальей.