— А если не ждать, о вали? — предложил Сулейман-бек.
— Эти, что прибыли — всего лишь посланцы. Бить следует не по пальцам.
— Вору и пальцы рубят вместе с рукой, — хмыкнул сардар. — Но я доверюсь твоему опыту, о вали. Я всего лишь воин и привык действовать быстро. Тебе же торопиться нельзя.
— Нам обоим, — уточнил альв, сделав ход фигуркой всадника. — Твой царь под угрозой, о сардар, хорошо обдумай ответный ход. Не торопись.
Сулейман-бек понимающе кивнул и задумался. Партия — что на шахматном столике, что в жизни — обещала стать трудной.
[1] Клавдий Рондо — в нашей истории секретарь британского посольства при дворе Анны Иоанновны.
9
Зима — время, когда корабли в северных водах по большей части стоят в портах. Не дай бог в лёд вмёрзнуть, а ведь в датских проливах это запросто, если зима лютая.
Поэтому стоит красно-желтая, с золочёными узорами по корме, «Полтава» в Кронштадте. Экипаж, само собою, большей частью на берегу, на борту только вахтенные — и матросы, и офицеры. Скучно. Хорошо хоть кормят от щедрот казённых: не забывает государь Пётр Петрович о нуждах любимого детища батюшки своего — флота российского. Нынче утром гороховая каша была в матросских мисках, а ввечеру выдадут горячую гречневую, с кусочками мяса. Не такого соленого, как в открытом море, ведь незачем сейчас закупать солонину и раскупоривать её. В котёл сейчас шло свеженькое, с рынка.
У господ офицеров стол, само собою, иной, кто на сколько раскошелиться способен. Да и трапезничают они, пока корабль в порту, кто где. В основном — у родственников, но случались и такие, кто столовался в австерии, при которой жили. И тут уже не важно, насколько громкая у тебя фамилия. Вон, у Романа Таннарила, сына светлейшего князя и двоюродного брата императора, имя — громче не бывает. Семейство не бедствует. А живёт у Гертнера на Мойке, снимая комнатушку размером чуть побольше собачьей конуры. А всё почему? Да потому, что с батюшкой в разладе.
Альв на флоте — вообще явление редчайшее. Боятся остроухие солёной воды. Хотя нет в морях ведомого мира никаких ужасных тварей, коими кишели воды иного мироздания, однако сторонится сей народец флотской службы. А Роман Михайлович не просто служит: у родни своей лишний раз не покажется, всё на палубу спешит. И зима для него — самое тягостное время.
Письмо от отца привёз не неведомый курьер, а Степан, один из ближников светлейнего князя и губернатора Ширвана Михаила Таннарила. Старый солдат за минувшее десятилетие только тем и переменился, что седой стал. Но как был суров ко всем, так и остался. И княжеский сын прекрасно понял батюшкин намёк: главное не на бумаге изложено.