Он поставил тарелку передо мной. На ней не было ни пены, ни съедобных цветов, ни золотой пыли. На ней лежало простое картофельное пюре с небольшим куском идеально обжаренной рыбы и веточкой укропа.

Я с сомнением взял вилку, вкусил немного «блюда» и…

…замер.

Это было… идеально. Картофель был взбит до состояния невесомого облака, но сохранил свой насыщенный вкус. Рыба — с хрустящей, золотистой корочкой снаружи и нежнейшей, тающей во рту мякотью внутри. Каждая крупинка соли, каждая капля масла, каждый лист укропа — все было на своем месте. Идеальный, безупречный баланс.

Я медленно доел все, что было на тарелке. В столовой стояла тишина. Молодой повар, Арсений, смотрел на меня, не дыша, его лицо было бледным от страха.

Я положил вилку и нож. Посмотрел на Себастьяна, который замер в ожидании.

— Он принят, — произнес я и, не говоря больше ни слова, поднялся и вышел из столовой.

Я нашел то, что искал. Мой покой только что стал немного… вкуснее.

Пока в поместье Вороновых разворачивалась тихая драма кулинарного искусства, в нескольких километрах от него, в самом сердце густого, нетронутого леса, реальность трещала по швам.

Воздух здесь сгустился, замерцал, а затем с оглушительным, рвущим треском, похожим на звук ломающегося льда толщиной в сотню метров, пространство разорвалось. Разлом был не чета тому, что появился на участке Кассиана раньше. Этот был втрое больше, его края горели нестабильным, багровым огнем, а из глубины доносился низкий, утробный рев, от которого вибрировала земля и с деревьев осыпались листья.

Из багровой раны показалась гигантская, бронированная лапа, увенчанная когтями. Затем еще одна и, наконец, из Разлома, раздвигая его края, с оглушительным ревом выбралось само существо.

Оно было огромным, как двухэтажный дом, его тело покрывал толстый костяной панцирь, а из пасти, полной острых, как бритва, зубов, вырывался пар. Оно огляделось своими маленькими, злобными глазками, издало еще один рев, от которого в ближайшей деревне зазвенели стекла, и начало свое движение.

Существо не просто шло. Оно крушило. Вековые деревья ломались, как спички, под его натиском. Тварь оставляла за собой широкую просеку из вырванных с корнем деревьев и щепок. И двигалось оно в одном, строго определенном направлении. Прямо к самому сильному источнику энергии в этом регионе. Прямо к «Эдему».

Поместье Вороновых. Вечер того же дня.

Я сидел за столом в столовой. Впервые за все время моего пребывания здесь, чувствовал нечто, похожее на предвкушение. Передо мной стояла тарелка. Мой новый повар, Арсений, приготовил для меня свой первый ужин в новой должности.