Кто-то посмел ломать мой дом!
Не говоря ни слова, я резко поднялся со своего места. Мое движение было настолько внезапным и полным скрытой угрозы, что мэр, который как раз семенил ко мне с подобострастной улыбкой, застыл на полпути с открытым ртом. Музыка, казалось, споткнулась. Ненавидящие взгляды кланов на трибуне сменились недоумением. Патриарх Соколов нахмурился, почувствовав резкую перемену в атмосфере.
Я проигнорировал их всех. Для меня они перестали существовать. Просто развернулся и быстрым, ровным шагом направился к выходу с трибуны.
Мой внезапный уход вызвал волну ропота и недоумения в толпе, которая провожала меня сначала удивленными, а затем и испуганными взглядами. Они не понимали, что произошло, но чувствовали — их добрый «благодетель» только что превратился в нечто иное.
Едва мои ноги коснулись земли за пределами трибуны, я шагнул в тень. Придется немного потратится энергией, но мне нужно было добраться обратно максимально быстро. Мир передо мной на мгновение исказился, сжался, как лист бумаги в кулаке. Пространство в несколько десятков километров схлопнулось в один короткий миг.
И вот я уже стою на холме на границе своих владений.
Картина, представшая передо мной, заставила мои глаза сузиться. Я сразу направился туда, где, по данным Алины, находился эпицентр искажения. Небо над лощиной в паре километров от меня было искажено. Оно закручивалось в медленную, уродливую багровую воронку, словно в небесной тверди образовалась гниющая рана. Земля под ногами вибрировала в лихорадочном, аритмичном пульсе. Воздух был густым и вонял — это был запах грязной, хаотичной энергии, которая отравляла мою чистую, гармоничную землю.
Я видел внизу, в тени деревьев, колышущиеся фигуры каких-то фанатиков. Слышал их низкий, диссонирующий гул, который заставлял саму природу содрогаться. Я мгновенно, без всяких докладов и симуляций, понял, что они делают и зачем.
Мое лицо исказилось в хищной улыбке, многообещающей улыбке существа, чью тщательно выстроенную тишину посмели нарушить самым варварским способом.
Фея-ИИ материализовалась рядом, ее крошечное личико было необычно серьезным. Она посмотрела на багровую воронку, потом на меня.
Я не удостоил ее взглядом. Смотрел на оскверненный пейзаж, и в моей голове прозвучала одна-единственная, абсолютная в своей окончательности мысль.
Они посмели тронуть мой сад!
Я не спеша спускался с холма, и само мироздание, казалось, реагировало на мой гнев. Мое появление не сопровождалось громом или вспышками молний — в этом не было нужды. Вместо этого сама атмосфера в лощине начала меняться. Теплый вечерний воздух стал холодным и колким, как в зимнюю ночь. Диссонирующий, многоголосый гул культистов споткнулся, распался на отдельные, испуганные голоса и затих.