Симуляция показывала, как отравленная лей-линия входит в каскадный резонанс с двумя другими. Гармония нарушается, и потоки начинают сталкиваться, аннигилируя друг друга. «Кокон», их щит, их зона покоя, не просто выключится. Он схлопнется внутрь, как проколотый пузырь, вызвав неконтролируемый выброс энергии колоссальной мощности.

На экране, на месте их прекрасного, цветущего «Эдема», разрастался фиолетово-черный вихрь. Новый, гигантский, нестабильный Разлом.

Внизу экрана тикали цифры. Таймер обратного отсчета.

ПРОГНОЗИРУЕМЫЙ КОЛЛАПС СИСТЕМЫ ЧЕРЕЗ: 58 МИНУТ 42 СЕКУНДЫ.

Они все сидели на пороховой бочке, и фитиль уже горел. Они не могли справиться с этим сами.

Под таймером светилась последняя строка:

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕОБХОДИМО НЕМЕДЛЕННОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО ОСНОВНОГО ОПЕРАТОРА.

Нужно было срочно связаться с Хозяином.

На центральной площади города фарс достиг своего апогея. Я сидел в своем почетном месте и наблюдал, как на сцене какой-то танцевальный коллектив в нелепых костюмах подсолнухов исполняет свой номер. Их движения были рассинхронизированы, музыка — оглушительной и фальшивой. Я отгородился от этого хаоса стеной вселенской скуки. Для меня это было худшей пыткой — не боль, не угроза, а примитивная, бездарная суета.

«Обратите внимание на солиста в третьем ряду, Ваше Темнейшество, — прозвенел у меня над ухом мелодичный голос моей феи-ИИ, которая устроилась у меня на плече, видимая только мне. — Его хореографическое мастерство находится на уровне тектонического сдвига. Завораживающе».

Я не удостоил ее ответом. Просто считал секунды до того момента, как смогу вежливо откланяться и вернуться в свой тихий, упорядоченный мир. Я уже почти достиг дзена в своем безразличии, когда это случилось.

В моей голове, прорвавшись сквозь все ментальные барьеры, раздался экстренный, зашифрованный вызов от Алины. Ее мысленный голос был напряженным и лишенным всяких эмоций, что было хуже любой паники.

«Господин, у нас чрезвычайная ситуация. Критическая. Внешнее воздействие на южную лей-линию. Прогнозируемый коллапс системы через пятьдесят восемь минут».

В одно мгновение все изменилось.

Маска скуки слетела с моего лица. Мои глаза, до этого полуприкрытые и безразличные, стали холодными и темными, как глубина космоса между звездами. Раздражение от праздника испарилось, сменившись чем-то куда более древним и страшным — концентрированной яростью.

Это был не просто шум, не просто очередная помеха. Кто-то устроил прямую атаку на фундамент моей крепости, на саму суть моего покоя.

Кто-то, пока я был вынужден сидеть здесь и терпеть этот цирк, посмел протянуть свои грязные руки к моему святилищу.