Я обернулся к Жнецу и предоставил ему слово, как мы с ним договорились, пока шагали по коридорам дворца. Я хотел, чтобы именно Жнец представил нас перед сообществом аристократов. Ведь его холодный, безэмоциональный голос проберёт каждого из присутствующих до глубины души.
— Перед вами Константин Шаховский — Вестник Тьмы, Тёмный Феникс и наследник рода Тишайших.
Мне показалось, что после слов Жнеца аристократическое высшее общество даже дышать перестало. А уж когда он продолжил, то можно было услышать скрип чьей-то челюсти, сжатой слишком сильно. Присмотревшись, я понял, что это наш государь старательно изображает полное спокойствие.
— Рядом с ним его правая рука и старейшина, она же эмиссар его императорского величества Юлия Сергеевна Шаховская, носительница древней крови Тишайших, — равнодушно процедил Жнец и указал на Бориса, а затем Феликса. — Борис Валерьевич Шаховский с пробуждённой кровью Тишайших. И верный подданный его императорского величества эмиссар Феликс Рейнеке.
Я не отводил взгляда с императора и только поэтому заметил, как побелели костяшки его пальцев, когда он с равнодушной физиономией вцепился в подлокотники трона. Он уже собирался что-то сказать — призвать меня к порядку или приказать гвардейцам указать мне на моё место, но я не дал ему такой возможности.
Я спокойно кивнул Жнецу и, не дожидаясь разрешения императора, сам направился к рядам аристократов. Не то чтобы это было слишком вопиющим нарушением правил, ведь его величество уже отпустил меня перед тем, как Жнец дополнительно представил меня и моих спутников.
Князья и графы расступились, пропуская меня, и я прошёл по образовавшемуся коридору, чувствуя на спине взгляд Михаила Алексеевича. Бабушка проследовала за мной, слегка позванивая доспехами, а Борис просто переместился через тень и поравнялся со мной. Шествие замыкали Жнец и Феликс.
На лице деда проступила смесь ужаса и восхищения. Он как никто понимал, что я сейчас сделал. Я бросил вызов императору на глазах у высшего аристократического собрания. На глазах самых влиятельных людей империи.
Мы заняли место у колонны, встав так, чтобы видеть и трон, и остальных собравшихся. Никаких кресел или стульев не было — не пристало подданным сидеть в присутствии монарха. Лично меня это ничуть не смущало — я мог простоять ровно хоть час, хоть два. Другое дело, что собрание вряд ли продлится столько времени.
Император медленно перевёл взгляд с меня на остальных. Его лицо было похоже на застывшую маску, но в глазах кипела та самая ярость, которую я видел пару минут назад.