Я первым вошёл в самолёт. Следом за мной шагнули бабушка с Борисом, за ними Феликс и последним в салоне материализовался Жнец. Я бросил взгляд на его доспехи и кивнул. Ярошинский успел и их починить.

Жнец встретил мой взгляд и кивнул в ответ. В его глазах не было волнения или сомнений, он принял решение встать на мою сторону. Я невольно вспомнил, как он говорил о предыдущем Вестнике. Когда-то Жнец выбрал сторону императора и пошёл против родного сына, а теперь он войдёт в тронный зал в компании нового Вестника.

Возможно, в этом было что-то неправильное, но меня это не особо волновало. Я знал, что моё дело — правое, в отличие от того, что уже успел натворить прошлый Вестник. Бабушка очень чётко сказала, что некромансеры в этом мире появились из-за него.

Да я и сам видел внука Жнеца, который тоже стал некромансером. Не сомневаюсь, что это было сделано не с подачи Вестника. Каким надо быть глупцом, чтобы так подставить собственное дитя? Я не знал ответа на этот вопрос, но лишь всё больше убеждался, что надо покончить с Вестником как можно скорее.

Я откинулся на спинку кресла самолёта и бросил взгляд на Жнеца, который решил сесть напротив меня.

— Непривычно, наверное, путешествовать в транспорте, а не через изнанку? — спросил я, усмехнувшись уголком губ. Я оценил его жест, но не мог не спросить.

— Ты прав, для меня это не самый привычный способ передвижения, — ровно ответил он, оглядев салон.

— Меня интересует вот что, — я подался вперёд. — Что за услугу ты оказал Ярошинскому в качестве уплаты за ремонт доспехов?

— Две услуги, — Жнец пожал плечами. — За твои доспехи он с тебя ничего не взял.

— То есть ты отработал и ремонт моей брони тоже? — удивился я.

— Это было не сложно, — он склонил голову к плечу. — Я принёс артефактору теневого спрута с седьмого слоя, из шкуры которого сделаны мои доспехи.

— А вторая услуга? — я невольно посмотрел на броню Жнеца новым взглядом. Она действительно была хороша, но мои доспехи — лучше.

— Второй услугой стали жизни сыновей артефактора и тех, кто встал на их сторону, — безэмоционально заявил он. — Они продались Бартеневу и предали отца. Трёх дней как раз хватило, чтобы выследить всех.

— Вот оно что, — я вздохнул и отвернулся к окну. — Ярошинский больше не ютится в своём бункере?

— Он решил перебраться в столицу, — кивнул Жнец. — Артефактор теперь в долгу передо мной, но его последняя кровь в безопасности.

— Что ж, — я качнул головой. — Значит, с тылами у Ярошинского теперь порядок.

Можно было сколько угодно рассуждать о методах Жнеца и Савелия Ярошинского, но это был их выбор. Меня больше волновало то, что мы до сих пор не обсудили один очень важный вопрос. Важный для меня конечно же.