Посветлевшее от света ночное небо накрыло пеленой тьмы. В этой пелене были видны лишь наши фигуры, застывшие в воздухе. Мои крылья увеличились в размере и скрыли нас от посторонних взглядов.

Вместо того чтобы формировать заклятье, я призвал своё пламя и вобрал всю энергию сферы в кулак. Я нанёс один-единственный удар.

Треск барьера из чистого света заставил меня ухмыльнуться. Каким бы сильным не был этот грандмаг, сила двух Вестников разом смогла пробить его защиту. И следом за треском барьера я услышал хруст кристалла в центре груди «совершенного».

Этот звук внезапно оказался высоким, похожим на звон бьющегося стекла. И этот звон стал для меня самым приятным звуком за этот вечер.

Грандмаг света будто не заметил, что его кристалла больше нет. Да и куда уж ему, если он — просто марионетка без собственной воли, получившая приказ разрушить купол. Он уже начал разворачивать свой посох, чтобы ударить меня лучом света. Но не успел.

Я поднялся ещё выше на крыльях, держа в руках свой молот. Размахнувшись, я ударил со всей силы по темени «совершенного». Его крылья дрогнули и исчезли, а он сам начал падать вниз, осыпаясь на лету пеплом.

Я окинул взглядом двор, в который раз развороченную взрывами подъездную дорожку и раненых гвардейцев, которые успели выбраться из мясорубки и отойти к своим. Они пока держались, но силы были на исходе, а купол окончательно развалился.

«Совершенные» не знали усталости, боли и страха, а у меня за спиной был дом, в котором находились люди, которых я любил. Дом, в котором зародилось Сердце Феникса.

Закрыв глаза, я нащупал нити своей паутины. Они были разорваны в нескольких местах, и я понимал, что залатать их по-быстрому не получится. Значит будем работать иначе.

— Эдвард, — крикнул я, не открывая глаз. — Выпускай всю свою силу до капли, а потом быстро перемещайся к дому. Борис, уходи на изнанку и тоже двигайся к дому. Феликс, Юлиана, Александр — вы тоже.

Как только я договорил, вокруг поместья раскинулась сгустившаяся тьма, которая поднималась стеной. Я добавил к ней свою тьму, а после поджёг всю её своим пламенем.

Оно покатилось вперёд, как приливная волна во время цунами, сметая на своём пути всё живое. Я уже знал, что моих людей за оградой поместья не осталось, поэтому смысла сдерживаться больше не было.

Совершенные сгорали ничуть не хуже обычных людей, когда тьмы и огня становилось слишком много. Они буквально растворялись в чёрном пламени феникса, оседая пеплом на землю.

Но цена была очень высокой. Из меня будто рывком выдернули позвоночник и половину внутренностей. В глазах потемнело, и я качнулся, едва удержавшись в воздухе.