Тит тем временем разбирался с третьим. Бывший молотобоец даже не стал тянуться за револьвером. Он просто шагнул навстречу, поднырнул под занесенный меч и, схватив бандита поперек туловища своими ручищами-тисками, с рыком оторвал его от земли. Секунду хунхуз, истошно крича, беспомощно сучил ногами в воздухе, а затем Тит с чудовищной силой впечатал его в поддерживающий потолочную балку бревенчатый столб. Раздался тошнотворный хруст ломаемых ребер и позвоночника. Враг обмяк. Пока все это происходило, Сафар, двигаясь бесшумно, как тень, уже скользнул в дальний угол фанзы, и короткий, сдавленный вскрик возвестил, что там нас ждал еще один… «подарок». Впрочем, сюрприз не получился.

— В следующую! — рявкнул Софрон, все это время контролировавший дверной проем, чтобы никому не пришла в голову гениальная мысль ударить нам в спину.

Короткая перебежка по узкому, заваленному черепками и мусором проулку. Справа и слева слышались выстрелы и крики — там работали группы Мышляева. Вторая фанза оказалась хитрее. Едва мы выскочили на небольшое открытое пространство перед ней, из узких, похожих на бойницы окон ударили выстрелы. Один из бойцов Мышляева, молодой парень из забайкальцев, бежавший впереди, коротко вскрикнул, словно удивившись, ткнулся лицом в грязную землю и затих, неловко раскинув руки.

— Залечь в укрытие! Отходим! — проревел я, перекатом уходя за угол ближайшего строения.

Пули щелкали по глинобитным стенам, выбивая сухую пыль. Пришлось перешагнуть через еще теплое тело убитого «краснобородого», чтобы прижаться к стене. Выглянув из-за угла, я оценил сложившееся положение. Внутри засело не меньше пяти-шести человек, и они поливали нас огнем, причем, судя по всему, не из фитильных ружей: там имелось что-то более скорострельное. Их злобные, полные фанатичной ярости крики свидетельствовали о том, что о сдаче они не помышляют. Сквозь грохот выстрелов я расслышал, как Мышляев отдает приказы своим людям, пытаясь подавить огневую точку. Но засевшие внутри ублюдки, казалось, были готовы умереть, но забрать с собой как можно больше наших. Стало ясно — эти не сдадутся. Простой наскок здесь не пройдет.

Время шло. Почти все поселение было в наших руках, но эта фанза, самая большая и крепкая, словно вросшая в землю, превратилась в настоящую крепость. Она ощетинилась стволами, и из ее крохотных, похожих на бойницы окон сухо щелкали выстрелы, прижимая моих людей к земле.

— Штурмовать! — проревел Мышляев, и группа его бойцов, пригибаясь, рванулась вперед.

Ответом им был рваный, злой залп. Двое упали как подкошенные и отползли назад, оставляя за собой кровавые борозды. Остальные вжались в землю, ища укрытия за трупами и разбросанными ящиками. Штурм захлебнулся, не начавшись.