Тррахх!!!

От мощнейшего взрыва земля содрогнулась так, что меня буквально подбросило кверху — это был сокрушительный удар, от которого задрожала земля. Ворота буквально вырвало с мясом, разнесло на куски и швырнуло внутрь импаня. Черепичная крыша над ними взлетела в воздух и рухнула вниз, нам на головы посыпались комья земли и щепки.

Когда оглушительный гул стих, перед нами зияла воющая, дымящаяся дыра. Хунхузы, видимо, напуганные взрывом, скрылись за стеной. Путь был открыт.

— Вперед! — проревел я, вскакивая на ноги. — Берем их, фанза за фанзой!

Проскочив неглубокую, дымящуюся воронку, я оказался внутри импаня. Навстречу из душного, пахнущего едкой химией дыма показались два оглушенных хунхуза — без долгих слов я расстрелял их. Мгновение — и рядом оказался Левицкий, затем Парамон и Сафар. Мы ворвались внутрь!

Бой перекатывался от причала в глубь поселения, в узкие, грязные проулки между фанзами. Казалось, мы все: и русские, и китайцы, — теперь одержимы одной целью — рушить, ломать, убивать. Ошеломленный враг, не успев организовать оборону, откатывался назад, огрызаясь одиночными выстрелами и отчаянными ударами мечей. Но мы уже неслись на плечах их паники, не давая им ни опомниться, ни перегруппироваться.

В тесных проулках селения бой рассыпался, как горсть брошенного в грязь гороха, распался на отдельные поединки, превратившись в десятки мелких, яростных стычек. Ни о какой тактике или даже едином замысле речи уже не шло. Это была грязная, кровавая бойня, где инстинкты ценились выше умений, а скорость реакции решала, кто останется жить.

Я, Тит, Сафар и хмурый Софрон двинулись к первой, самой крупной на вид фанзе. Не было времени на осторожность. Мощный удар ноги Тита, и хлипкая, сколоченная из тонких досок дверь, сорвавшись с петель, с оглушительным треском влетела внутрь. В нос тотчас же ударил густой, удушливый смрад — невыносимая смесь запахов немытых тел, застарелого пота, черемши и кисловато-сладкого, тошнотворного опиумного дыма.

И тут же из полумрака, из-за сваленных в углу тюков, на нас с диким, гортанным воем бросились три тени. В тусклом свете, пробивавшемся через дверной проем, хищно блеснули широкие лезвия мечей-дао.

Грохот моего «Лефоще» в тесном пространстве ударил по ушам, как кузнечным молотом. Первый нападавший, получив пулю прямо в оскаленную пасть, отлетел назад, разбрызгивая кровь и зубы. Второй замахнулся мечом для удара сверху. Я нажал на спуск, но вместо выстрела курок жалко клацнул о металл: патроны закончились. Ах ты ** ****, как вовремя! Шагом в сторону уходя с линии атаки, я развернул револьвер, и его тяжелая рукоять с отвратительным хрустом врезалась врагу в висок. Хунхуз молча, без единого стона, рухнул на утоптанный земляной пол.