Я поклонился, скрывая свое торжество.
— Благодарю вас, владыко. Вы даете мне надежду.
Я покинул архиерейский дом с чувством мрачного, холодного удовлетворения. Я получил то, за чем пришел — мощнейшую моральную поддержку. Мой «каток правосудия» только что обрел вес, способный сокрушить любое сопротивление.
Я вернулся на постоялый двор, когда над Тобольском уже сгущались синие зимние сумерки. День был долгим и напряженным. Первым делом я отыскал хозяина.
— Баньку, любезный, — бросил я ему, кладя на стойку серебряный полтинник. — Да пожарче, чтобы пар кости ломил. Смыть с себя и дорожную грязь, и дневные заботы.
Пока баня топилась, я собрал в общей зале трактира своих молодых инженеров. Заказал для всех ужин: горячие щи, кулебяку, сбитень — и подсел к ним.
— Ну что, орлы, носы повесили? — бодро начал я. — Или уже успели заскучать по петербургским туманам?
Они смущенно переглянулись.
Мы как раз заканчивали ужин, когда дверь трактира скрипнула, и в клубах морозного пара в залу ввалился Изя. Он стряхнул с воротника шубы снег, лицо, раскрасневшееся от мороза, сияло самодовольством. Он прошел через всю залу, поймал мой взгляд и, прежде чем подойти к нашему столу, едва заметно, но очень значимо кивнул в сторону коридора, ведущего в наши комнаты.
Я понял. Он что-то принес. И это «что-то» было очень важным.
Рассчитавшись за ужин и кивнув инженерам на прощание, я направился в наши комнаты. Изя поспешил за мной, его лицо выражало крайнюю степень нетерпения. Едва я затворил за нами дверь, он подскочил ко мне, и его глаза горели азартом.
— Курила, я тебя умоляю, давай поговорим! — зашептал он, оглядываясь на дверь, словно боялся, что стены трактира имеют уши. — Я такое узнал! Этот начальник тюрьмы…
— Отлично, Изя, — спокойно прервал я его, раскуривая трубку. — Я не сомневался в твоих талантах. Но это чуть позже. Сейчас у меня для тебя другое поручение.
Он замер с открытым ртом, его восторженное лицо вытянулось.
— Другое? Какое еще другое? Курила, я принес тебе на блюдечке все его грязное белье!
— И мы его непременно вывесим на всеобщее обозрение, — заверил я. — Но чуть позже. А сейчас… — я сделал паузу, с удовольствием наблюдая за его реакцией, — придется тебе снова поработать моим… слугой.
Глава 6
Изя замер с открытым ртом, его восторженное лицо вытянулось и приняло обиженное выражение.
— Ой-вэй, опять! — картинно всплеснул он руками. — То я у тебя сыщик, то я писарь, теперь снова слуга! Курила, я таки коммерсант с большим будущим, а не Фигаро из этой вашей оперы!
Я усмехнулся и, не обращая внимания на его возмущение, достал из кожаного бумажника свою визитную карточку. Тисненая золотом надпись на плотном картоне гласила: «Владислав Антонович Тарановский».