Я знал, что семя сомнения и надежды было посеяно. А когда его сын Кносс действительно окажется на свободе, у Петурио просто не останется выбора, кроме как встать на нашу сторону. Он будет привязан к нам не страхом, а благодарностью. А это — куда более прочные узы.
— Разумное решение, советник, — сказал я, поднимаясь со скамьи. — Нам пора расходится, раз уж мы не встречались.
Мы с Рэдом отступили в тень переулка, позволяя ему уйти. Петурио медленно поднялся и, не оглядываясь, побрёл по дорожке, но уже не в сторону своего дома. Он снова пошёл к часовой башне. Но теперь в его походке не было прежней безысходности. В ней появилось что-то новое. Какая-то цель.
А мы исчезли в ночи. Первый столп тирании был не сломлен, потому что я посчитал плохим тоном убивать хорошего человека. Но этот столп больше не поддерживает короля и его окружение.
Пусть это и не видно глазу, но фундамент дал трещину. И теперь нам предстояло взяться за второй, куда более кровавый и опасный столп. За Цербера. Но это будет совсем другая история.
Ночь после разговора с Петурио была беспокойной.
Я спал урывками, проваливаясь в тяжёлую, липкую дремоту и тут же выныривая из неё. Мой мозг, привыкший к анализу и поиску закономерностей и алгоритмов, отказывался отключаться. Он снова и снова прокручивал наш разговор в сквере, каждое слово, каждую интонацию, каждую паузу. И постоянно спотыкался об одну и ту же деталь. Одна фраза, брошенная советником в потоке его испуганного бормотания, засела в голове как заноза, как баг в идеально отлаженном коде.
«…вы не понимаете, во что ввязываетесь…» — это было предсказуемо. «…есть Цербер… есть Архай… есть Ирит…» — это была ценная, но ожидаемая информация. Но потом прозвучало нечто иное. Что-то, что выбивалось из общего ряда угроз и предупреждений. Когда он говорил о рисках, о том, как Цербер всё контролирует, он упомянул почти бессмысленную фразу: «…никто не смеет спросить, не он ли нарисовал новую ветвь на древе династии…» .
В тот момент я проигнорировал эту фразу, пытаясь удержать диалог под контролем. Мне показалось что это что-то эмоциональное, фигуру речи испуганного человека. Но чем больше я думал, тем сильнее эта фраза цепляла меня. В ней была какая-то подозрительная конкретика. Почему именно «нарисовал»? Почему «ветвь на древе»? Это было похоже на отсылку к чему-то реальному, к событию, известному в узких кругах. Это был артефакт, выбивающийся из общей картины мира.
«Квестовый предмет получен. Описание: » Странная фраза «. Назначение: неизвестно. Требуется идентификация».