— Ответственность за любое промедление ляжет лично на тебя, капитан Гердан, — произнес он, смакуя каждое слово. — И на всех вас. И когда король спросит, почему его приказ не был выполнен немедленно, я просто передам ему эти ваши слова. Я расскажу, как капитан гарнизона усомнился в необходимости молниеносного исполнения приказа и мудрости правителя. Как он решил, что знает лучше и больше, чем король. А вы все знаете, как его величество относится к тем, кто в нём сомневается.
Последние слова прозвучали почти шёпотом, но их услышал каждый. И каждый понял их истинный смысл. Упоминание короля, его параноидальной подозрительности, его любви к пыткам и казням за малейшее неповиновение, мгновенно изменило атмосферу в комнате.
Воздух потяжелел от страха.
Это был удар ниже пояса, но он бил точно в цель.
Каждый из присутствующих знал истории и не одну о том, как король расправлялся с теми, кто осмеливался подвергать сомнению его решения.
Никто не хотел становиться козлом отпущения. Никто не хотел оказаться в подвалах Цербера, объясняя палачам, почему он решил, что он умнее короля. Перспектива сразиться с орками или попусту потратить своё время, если их там нет, выполняя заведомо дурацкий приказ была куда привлекательнее, чем перспектива встретиться с королевскими палачами.
Старый капитан побледнел. Его лицо стало серым, как пепел. Он понял, что попал в ловушку. Спорить дальше было равносильно самоубийству.
Признать правоту сомнений — значит подписать себе смертный приговор. Шрам на его щеке побелел, что всегда происходило, когда он сильно волновался.
Он медленно выпрямился, сжал зубы до хруста и резко вытянулся в струнку.
— Никак нет, господин советник! — громко, чётко произнес он. — Приказ будет выполнен без промедления!
— Отлично, — холодно кивнул Петурио. — Я сейчас вернусь на Арену и лично доложу королю, что армия выступила в поход. Я же прав и не обману нашего горячо любимого владыку?
Капитан резко развернулся на каблуках и быстрым шагом направился к двери. У порога он обернулся:
— Через полчаса весь гарнизон покинет город в полном боевом облачении!
И выбежал из штаба. Через секунду во дворе раздался его зычный крик: «Тревога! Тревога! По коням! Строиться! К оружию! Живо, собачьи дети!».
Сомнение было подавлено. Механизм снова пришёл в движение, и теперь его уже ничто не могло остановить. Остальные офицеры, глядя на то, как легко Петурио справился с самым опытным из них, больше не осмеливались задавать вопросы.
«Критическая точка пройдена. Контраргумент противника нейтрализован с помощью административного и психологического давления. Уровень лояльности целевой группы принудительно повышен до максимума. Операция входит в завершающую фазу».