Город за моей спиной больше не выглядел мрачной крепостью тирана. В этом утреннем свете он казался почти… обычным. Возможно, так оно и было. Возможно, под всем этим страхом и репрессиями скрывался нормальный город, населённый нормальными людьми, которые просто хотели жить своей жизнью. А теперь у них появился шанс это сделать.

Мурранг и Хрегонн ехали позади меня, сохраняя почтительную дистанцию.

Странное чувство. «Ачивка „ Полный круг “ разблокирована» . Я пришёл сюда как никто, а ухожу как кто-то.

Я уже собирался пришпорить коня и окончательно покинуть этот город, когда услышал своё имя. Голос был тихий, но в утренней тишине он прозвучал достаточно отчётливо.

— Рос! Рос, подождите!

Я обернулся и увидел, как к воротам, слегка запыхавшись и придерживая подол длинного платья, подбегает Дайре. Она была одна. Никакой свиты, никакой охраны, никаких слуг. Только она сама в простом, но добротном синем платье, с волосами, заплетёнными в тугую косу. Очевидно, её отец позволил ей это последнее, личное прощание. Или, что более вероятно, она сбежала из дворца без разрешения, рискуя получить выговор от Рэда за нарушение дворцового этикета.

Я натянул поводья, остановив коня. Дайре подошла ближе, и на мгновение мы оба молчали. Она стояла рядом с моим конём, положив ладонь на его гладкую шею, и смотрела на меня снизу вверх.

В её глазах было что-то новое. Уверенность. Достоинство.

Она больше не была той запуганной, затравленной девушкой, которую я нашёл в грязном трактире месяц назад. За эти недели она прошла путь не менее длинный, чем я сам.

— Я хотела сказать спасибо, — продолжила Дайре тихо, глядя мне прямо в глаза. — Но это слово кажется таким маленьким и пустым. Как можно отблагодарить за целую жизнь?

Она помолчала, подбирая слова.

— Месяц назад я была никем, — сказала она, и в её голосе прозвучала горечь воспоминаний. — Бесправной служанкой в грязном трактире. Меня били за неосторожное слово, заставляли работать до изнеможения, обращались со мной хуже, чем с собакой. Я спала на соломе в подвале, ела объедки, носила лохмотья. Мой дядя торговал мной, как скотиной, и я знала, что рано или поздно он продаст меня в публичный дом или ещё хуже. У меня не было будущего. У меня не было даже надежды на будущее.

Она сделала глубокий вдох, и когда заговорила снова, её голос стал твёрже.

— А теперь… теперь я принцесса. Дочь короля. Наследница престола. У меня есть собственные покои во дворце, собственные слуги, собственные учителя. Меня называют «Ваше высочество», и люди кланяются мне. Я ношу платья из шёлка и ем с золотых тарелок. Но это не главное. Главное — у меня есть отец. Настоящий отец, который любит меня и готов защищать. У меня есть будущее. Я могу стать кем угодно, кем захочу.