Это была элита Лемеза, те, кто при старом режиме боялся, но приспособился. Теперь они сидели на своих местах, бледные, напуганные, и не знали, чего ждать — казни или наград.

Перед ними, у подножия трона, на котором он так и не решился сидеть, стоял Оливер Рэд. На нем был не королевский пурпур, а простой, но добротный камзол из тёмной шерсти и вычищенная до блеска гномьими мастерами корона.

Если бы не корона, он выглядел как зажиточный фермер, случайно зашедший во дворец.

Рэд явно чувствовал себя не в своей тарелке, его руки были неловко скрещены на груди, но держался он с врождённым достоинством.

Он был похож на медведя, которого пытаются заставить танцевать, но который всё равно остаётся медведем — сильным, опасным и внушающим уважение.

Рядом с ним, чуть позади, стоял Петурио Дегри. Уже не заложник обстоятельств, а официально назначенный первый советник нового короля. Его лицо было спокойным и деловым. Он был гениальным администратором, винтиком в машине старого режима, и я просто смазал его и поставил в новую машину. Он был счастлив служить не тирану, а порядку.

Я стоял в тени одной из массивных колонн, незаметный, но всё видящий. Я был суфлёром в этой пьесе, и сейчас мой главный актёр должен был сыграть свою роль.

Петурио шагнул вперёд, развернул свиток и громким, уверенным голосом начал зачитывать первые указы нового короля. Указы, которые мы согласовали накануне, а новый король подписал.

— Именем короля Оливера Первого! — начал он, и по залу пронёсся гул. Они впервые услышали его имя в официальном контексте. — Указ первый! В ознаменование славного избавления от тирании заговорщика Цербера и в заботе о народе королевства, налоги для всех ремесленников и крестьян снижаются вчетверо, сроком на один год!

В зале повисла гробовая тишина.

Затем она сменилась недоверчивым ропотом. Снизить налоги? Такого не бывало никогда. Правители всегда только повышали их. Я видел, как купцы и ростовщики недовольно нахмурились — это било по их доходам, но ремесленники и мелкие торговцы переглядывались с изумлением.

— Указ второй! — не давая им опомниться, продолжал Петурио. — Так называемая Гильдия Воров, а по сути — банда убийц и грабителей подлеца Тауруса, терзавшая город под покровительством его дружка Цербера, объявляется вне закона! Любой член гильдии, пойманный в пределах королевства, будет осуждён. Любой, у кого окажется оружие, будет осуждён и казнён!

Это был мой личный привет покойному Таурусу.

По рядам купцов, которые годами платили дань гильдии, пронёсся уже не ропот, а гул одобрения. Их глаза загорелись.