Мы шли несколько дней. Суровые горы Кайенна чуть отступили, местность стала холмистой, покрытой густыми, местами даже мрачноватыми лесами со множеством мелких речушек и болотами.

Воздух стал теплее, запахи хвои и камня уступили место влажным ароматам трав, прелой листвы и цветущих диковинных растений. Красиво, спору нет. Но любоваться пейзажами было некогда, да и не до того. Нужно было следить, чтобы рота не разбрелась, как стадо овец без пастуха, чтобы никто не отстал, чтобы не начались драки из-за куска чёрствого хлеба или глотка воды.

Мы с Эриком и Мейнардом по очереди шли то в авангарде, прокладывая путь и высматривая возможные засады, то замыкали колонну, подгоняя отстающих и пытаясь поддерживать хоть какой-то намёк на порядок.

— Напомни мне, — спросил я Эрика на одном из привалов, когда мы, капралы, остались втроём. — Почему мы не сбегаем?

— Потому что нам некуда. Роту мы можем кинуть, метки с нас шаман вроде бы снял… Если не соврал, конечно. Но в целом, куда нам податься?

— Мы достаточно неплохо адаптировались и смешались с местными, чтобы пробраться через западный тракт и вообще покинуть Кайенн. Но мысль твою я понял, мы не знаем, что делать после этого.

Мейнард только слушал, поигрывая желваками на скулах, но не спорил.

— Не знаем, русский. Я не знаю, ты не знаешь, наш мускулистый друг тоже. Мы служим в армии Ордена не потому, что нам нравится Орден, а потому что других вариантов не видим.

— Ладно, пойду я на боковую. Мейнард, прости что дёргаю, но ты назначил часовых?

— Конечно. Проныру Апо из Бриггса и нашего приятеля рядового Увальня.

Я кивнул. Прослужив в армии неделю, я стал понимать почему командиры присваивают подчинённым клички.

У нас был Увалень, тот кто пытался нас ограбить, а теперь демонстрировал рвение и неискреннее подобострастие. Был рядовой Носатый Парень, рядовой Чубчик, рядовой Острый глаз (у этого было косоглазие), Проныра.

Прозвища давали потому, что лень запоминать имена. А так сразу понятно о ком речь.

Остальные пока что были просто «серой массой». Само собой, мы выделяли тех, с кем прошли сражение с орками, хотя это не означало, что считали остальных грязью под ногтями.

Наши новобранцы, в большинстве своём, были обычными бедолагами, выдернутыми из привычной жизни и брошенными в военную мясорубку.

Это были, в том числе крестьяне, чьи поля сожгли или отобрали, разорившиеся ремесленники, мелкие воришки, которым служба в Ордене показалась меньшим из зол по сравнению с виселицей или каторгой. Они не были героями, не рвались в бой с горящими глазами. Они просто хотели выжить. И в этом мы были с ними чертовски похожи.