— Стоять! Назад! — остановил их Эрик, голос его был резок и властен. — Не суйтесь туда! Этот газ, то есть, злая алхимическая магия и вас она прикончит не хуже, чем их! Терпение! К порядку!

Враги больше не появлялись, на мосту тоже закончились «мишени» для стрельбы. Три заряженных скорпиона стояли в ожидании, готовые к новой атаке, но её не последовало.

Мы соорудили около входа баррикаду из подручного мусора и старой ветхой мебели и стали ждать. Ждать пришлось долгих, мучительных полтора часа, прислушиваясь к звукам снизу, сначала это были крики и кашель, потом стоны, а затем наступила зловещая тишина.

Только когда Эрик, несколько раз выглянув вниз, счёл, что газ достаточно рассеялся, он решился спуститься.

Мы с ним вдвоём, обмотав лица мокрыми тряпками, осторожно спустились вниз и распахнули все окна и двери, какие только были, чтобы создать сквозняк. В примостовой части замка, во дворе перед воротами, были только трупы. Группами и по одному, нагромождение мёртвых наемников, застывших в страшных, неестественных позах, с искажёнными от удушья, посиневшими лицами. Хлор сделал свое страшное дело.

Мы вышли на мост. Там тоже лежали убитые, в основном от стрел скорпионов и наших лучников. Мы первым делом обыскали двух подстреленных рыцарей. Помимо денег и хорошего, качественного оружия, у каждого из них на шее висел небольшой металлический амулет со странным, выгравированным символом — скрещенные мечи на фоне щита. Поднявшись обратно в караулку, мы показали их Мейнарду.

— У меня такой же есть, — он порылся в мешочке на поясе и достал похожий амулет, только более грубой работы. — Снял с одного из тех гномов-командиров на болоте, когда мы их там топили. Не знал, что это такое, просто блестяшка.

Эрик взял амулеты, внимательно повертел в руках, потёр пальцем.

— Это знак рыцарского достоинства или принадлежности к элитному отряду в некоторых орденах и крупных наёмничьих компаниях, — пояснил он, его голос был спокоен, словно он читал лекцию. — Конечно, если рыцарь его утеряет, это не лишает его статуса, но сам амулет имеет определенное ритуальное и статусное значение. Пока спрячем, может, пригодятся.

К вечеру, когда газ окончательно выветрился, а ветер разогнал его остатки, наша рота, уставшая, но воодушевленная неожиданной и жестокой победой, очень организованно приступила к обыску и складированию трупов.

— Похоже, наша рота лучше всего умеет грабить убитых, — мрачно пошутил я, глядя, как солдаты сноровисто стаскивают с наёмников доспехи, оружие и вытаскивает личные вещи. Запах смерти и хлора все еще витал в воздухе.