— А что, Спартак? — спросил Марк у раба. — Ты раков любишь?

— Люблю, молодой хозяин, — оскалил старик в улыбке бледно-розовые десны. — Только мне хвостов не прожевать. Я бы брюшко съел.

— Ладно, будь по-твоему, — милостиво ответил Марк, опуская первого рака в кипящую воду. — Соли и укропа надо добавить. Много укропа!

— Тьфу ты, гадость какая! — не выдержал Тит и ушел в лавку. — Сил нет на это смотреть. Мой сын рабскую пищу ест.

Рак варится быстро, а потому через четверть часа Марк и Спартак уже сидели в пекарне, а перед ними на блюде возвышалась гора багровых тушек, исходящих укропным паром. Марк чуть не застонал в предвкушении, пытаясь вспомнить, сколько бы он отдал за такое блюдо в прошлой жизни. Если в пивной, то выходило дорого.

Марк отломил хвост и бросил остальное рабу. Тот ловко поймал рака, схватил его за ноги и выломал тушку из панциря. На смуглом, прокопченном солнцем и печью лице появилась блаженная улыбка, от которой морщины разъехались в стороны, словно складки на простыне. Спартак с шумом высосал жижу, размочалил потроха деснами, а потом вычистил изнутри панцирь пальцем и облизал его. Марк тоже отдал должное своей доле. Рачья шейка, деликатес. Из них настоящий салат Оливье делали. А тут это за мусор считается. Вот ведь глупость какая!

— Теперь ты ночное ведро выносишь, — заявил вдруг Марк, и раб покорно кивнул.

Гора очистков росла, а количество раков уменьшалось. Не так-то и много там оказалось еды. Марк даже загрустил. И из-за этого жизнью рисковали? Несколько килограммов вдвоем съели и не заметили даже. Хотя нет, заметили. В брюхе вновь образовалась блаженная сытость, привыкать к которой точно не стоило. По крайней мере, именно об этом кричало Марку его чутье. Он оказался прав.

— Старший! — крикнули с улицы. — Выйди к нам!

— А чего сами не зашли? — спросил Марк, когда подошел к ним.

— Отец твой в лавке, — пугливо ответил Прим. — Он меня сколько раз за уши тягал. Нехорошие новости принес.

— Говори, но тихо, — сказал Марк.

— Зерно в городе есть, — прошептал Прим. — Малого запустили по складам побегать. Он сам мешки видел. И я ходил, на разгрузку нанимался. Меня погнали, конечно, но главное узнал. Есть зерно. Понемногу корабли приходят, но десяток еще из Африки запаздывает. Видно, пережидают непогоду.

— Так почему хлеба нет? — нетерпеливо спросил Марк.

— А его не везут на склады, — ответил Прим. — Весь в портах лежит. Большая часть в Остии, а что-то здесь, в Эмпориуме. Не велено пока трогать.

— А, вон чего-о! — протянул Марк.

Такое в Риме случалось. Не каждый год, но случалось.Префект анноны (5) решал поправить свои дела и придерживал зерно, чтобы продать его потом из-под полы втрое — вчетверо.