— Заработок буду искать, — честно ответил Марк. — Деньги в Городе есть, надо их только взять.

— Беглых рабов ловить будем? — с сомнением посмотрел на него мальчишка.

— С ума сошел? — удивился Марк. — Боги нам уже один раз помогли. Не стоит их милость испытывать.

— Тогда что? На разбой думаешь пойти? — с сомнением посмотрел на него Прим. — Слабоваты мы для такого. Настоящие разбойники, если узнают, брюхо вспорют, навозом набьют и посреди улицы подыхать оставят. Они не любят, когда новички в их промысел лезут. На речном складе одни шайки кормятся, на хлебных складах вторые. По домам третьи шарят. Я хотел к ним прибиться, так со мной даже разговаривать не стали. У разбойников свои дети подрастают.

— Римские законы нужно чтить! — важно поднял палец Марк. — Ну или хотя бы не попадаться. На разбой я точно не пойду. Не хочу кровь на душу брать.

— А вот я бы взял, — тоскливо вздохнул Прим. — Сплю и вижу, как мясника режу. Того, который мать покалечил. Он боится, кровью захлебывается, а я бью и бью ножом в брюхо. И в лицо ему смеюсь.

— Я знаю другой способ, как ему больнее сделать, — сказал Марк.

— Как? — жадно спросил Прим.

— Кошелек, — пояснил Марк. — Если ударить его по кошельку, то это больнее, чем по морде получится.

— А как? — Прим снова упал на ложе и уставился в потолок. — Лавку сжечь? За поджог смерть на костре полагается.

— Прим, у тебя замашки мелкого налетчика, — поморщился Марк. — Знаешь, есть такие удальцы. Два раза на промысел сходил, деньги со шлюхами прогулял, а потом его на Марсовом поле скорпионами (4) бьют и голову рубят. Или львам бросают, если в казне императора нашего, благословенного Гонория, лишние деньги появляются.

— Знаю такого, — не понял аллюзии Прим. — Феликс его звали. Через два дома от нас жил. Думал, дурень, если счастливчиком родители назвали, то боги защитят его. Ох, мы и хохотали с братьями, когда грязью его забрасывали. Хорошо с ним бессмертные пошутили.

— А ведь мы все сожрали! — спохватился Марк, которому внезапно стало очень стыдно. — Домой взять нечего.

— Проклятье! — побагровел Прим. — Да как же мы так! Ну ничего, мама простит. Митрой светоносным клянусь, с первых денег накормлю ее так, что ходить не сможет. Чтоб мне пусто было!

Громкий, крайне неприятный звук раздался рядом. Секунд, который испортил воздух, заявил.

— Боги услышали тебя, брат, — он просто давился от смеха. — Они дали тебе знамение. Гром слышал?

— Фу, ну ты и осёл! — скривился Прим, зажимая нос. — Какое это знамение? Это же бобы! Пошли отсюда, Марк. Задохнемся сейчас.

— Пошли, — поднялся Марк. В комнате невыносимо воняло. — Это вы бездельники. Мне до света вставать.