— Давай мелкого на наживку пустим, — хохотнул Секунд, круглолицый мальчишка, как две капли воды похожий на отца-мельника.

Наживка, — осенило вдруг Марка. — И правда. Надо раколовку сделать. Да и рыбу тут вершами ловят. Такая верша нассой называется.

Марк шарил в камнях, представляя, как хватает зеленоватого, грозно щелкающего клешнями рака, бросает в котел, кидает туда соль и хороший пучок укропа. Представлял, как достает раков красными, бросает их на блюдо и разливает ледяное пиво…

Проклятье! — думал он. — Может, я все-таки спятил? Когда проснусь, первым делом к психиатру на прием пойду, а потом съем все, что есть в холодильнике. Или в обратном порядке. Сначала жратва, остальное после.

Умом он уже понимал, что крепко влип, но иллюзорная надежда все еще не оставляла. Один рак за другим покидал свою нору навсегда под радостные вопли Зоиных отпрысков. Наловили уже несколько десятков, а к ним придачу и пяток рыбок, решивших спрятаться в камнях. Все они пошли в холщовый мешок из-под зерна, придавленный булыжником. Марк взглянул на небо. Солнце вот-вот зайдет, а после заката упадет ночь — время разбойного люда, обнаглевшей стражи и особенно бесстрашных шлюх, не боящихся ни демона, ни лихого человека. Городские ворота скоро закроют, а ночевать здесь совсем не годится. Отец прибьет, если он с рассветом явится.

— Я дыру в речных воротах знаю, — уловил его взгляд Прим. — Уйдем. Тяжелее будет мешок до дома донести. Нас с ним на любой улице, как родных встретят.

— Надо в камышах еще пошарить. Там рыба бывает.

— Поздно, — с сожалением покачал головой мальчишка. — Это днем надо, в жару. Сейчас рыба в глубину ушла.

— Надо удилище сделать, — задумался Марк. — Крючок, нитка и наживка.

— Да много ты так поймаешь! — презрительно ответил Прим. — Вот бы сеть поставить!

— За сеть нас коллегия на куски порвет, — возразил Марк. — Писцам донесут, а те налогом обложат. Это у них быстро. Работаем, хорош болтать. Солнце скоро сядет.

Марк матерился про себя на двух языках. Ноги то скользили на камнях, то вязли в иле топкого берега. Нужно аккуратней быть. Порезать ногу об острую раковину легче легкого. А лекари таким, как они, не положены. Лекарь за свою работу серебром берет. Вот и солнце почти село. Надо уходить. Ночь — плохое время. Вся сволочь начинает из своих щелей вылезать.

— Сглазил, — выдохнул Марк, увидев фигуру на берегу.

— Эй вы! — раздался гнусавый голос.

Бродяга, их много крутится вокруг пристаней и складов. Этот еще и беглый раб. На его шее толстый, намертво заклепанный ошейник. На нем обычная надпись: Tene me ne fugiam et revoca me ad dominum. «Держи меня, чтобы я не убежал, и верни меня хозяину…» А дальше указывалось имя, адрес и сумма награды. Такой ошейник не сбить камнем, здесь кузнец нужен. Голова бродяги обросла неровно, а на руках следы от кандалов. Такое быстро не сойдет. Буйный, видать, раз в железе ходил. Все эти мысли промелькнули в голове Марка подобно молнии. Этот оборванец опасен, потому что ему терять нечего.