— Ну и подеремся, — согласился Марк. — Сам знаю, что раки — позорная пища, почти как падаль. Но нам-то особенно выбирать не приходится.

— Пошли, — кивнул Прим после недолгого раздумья. — Лучше раков есть, чем это дерьмо. Как будто клея нажрался, брюхо слиплось все.

Он свистнул, и через три удара сердца остальные сорванцы стояли перед Марком, в нетерпении переступая босыми ногами. Двенадцать, десять, восемь и шесть лет. Короткие грязные туники, всклокоченные головы и веревка вместо пояса. Такие разные, и такие одинаковые. Зоя рожала, как только начинала идти женская кровь. Ни голод, ни болезни, ни побои клиентов не мешали Зое беременеть. И дети у нее выросли живучие. Четыре маленьких зверька, которых даже стражники не могли палками забить.

— На реку идем, — скомандовал Прим братьям.

— Опять поколотят, — шмыгнул носом Франк.

— Марк за нас драться будет, — пояснил Прим. — Он голытьбу из-под моста пинками разгонит.

— Как добычу делить будем? — ревниво спросил Франк.

— Поровну, — сказал Марк. — Мне половина и вам половина. Я в драке вас четверых стою.

— Сделка, — Прим протянул руку, а мальчишки стукнули по ней ладонями. — Мешок в пекарне возьмешь?

— Возьму, — кивнул Марк. — Только мы к двум мостам (2) не пойдем. Там занято все, ногу поставить некуда. Да и вода грязная. Рак, он чистую воду любит.

— А ты, я гляжу, раков немало поел, — хмыкнул обычно немногословный Гунн. — Так и не скажешь сразу. Все гордый ходил, самого пекаря сын. Ты же у нас римлянин из старых. Нам, шлюхиным детям, не чета.

— Заткнись, косоглазый, — дал ему легкую затрещину Прим. — Марк сейчас старший, он лучше знает. И он с нами теперь. А ты рот закрой и делай, что велят.

Субура от реки далеко. Марк шел, глазея по сторонам, как будто видел все в первый раз. Так оно и было на самом деле. Дворцы Палатина оставались по левую руку, оседлав холм мраморным великолепием. А вот под ними — голод, грязь и ослиное дерьмо на каменных плитах улиц. На горизонте виднеются громады амфитеатра Флавиев и терм Антонина… Колизея и терм Каракаллы, машинально поправил себя Марк. Но сейчас их по-другому называют. Он только руины этих терм видел, а тут они во всей красе стоят.

Им идти дальше, прямо к Фламиниевым воротам. Далековато, но ничего. Все лучше, чем у двух мостов от рыбаков зуботычины получать. По закону Тибр общий, в нем кто угодно может рыбу ловить, но поди объясни это рыбакам. Так по хребту палкой перетянут, что мало не покажется. Они страсть до чего не любят, когда возле их сетей голытьба ошивается.

— Эх! — вздохнул Прим и кинул тоскливый взгляд на каменную громаду цирка Флавиев. — Гладиаторские бои уже лет пятнадцать, как не проводят. А жаль! Мамка говорила, весело было. Иногда там до смерти бились.