Виктор посмотрел на ледяную статую, потом на пустоту вокруг. Всё было мертво. Всё было разрушено. И ничего нельзя было исправить.

Или можно было?

Внезапно он вспомнил слова Локи о законах хаоса. О циклах смерти и возрождения. Если бог обмана мог возродиться, то почему не могли возродиться миры?

Виктор подошёл к Иггдрасилю. Мировое Древо всё ещё стояло, его корни уходили в глубины реальности. Возможно, через него можно было…

Он положил руку на кору и сосредоточился. Проклятие Одина наделило его силой, которая не исчезла даже после разрушения мира. Силой, способной путешествовать по потокам времени.

— Покажи мне, — прошептал он. — Покажи мне прошлое.

Дерево отозвалось. Кора под рукой Виктора засветилась, и он почувствовал, как реальность вокруг него начинает меняться.

Виктор материализовался в тронном зале Глаадсхейма. Знакомое место, знакомое время. На троне сидел Один Всеотец, державший в руке копьё Гунгнир. А перед ним стоял другой Виктор — тот, что пришёл сюда семьдесят лет назад, полный ярости и жажды мести.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — говорил Один своему творению. — Убив меня, ты обречёшь все миры на хаос!

— Мне всё равно, — отвечал прошлый Виктор. — Пусть горят все миры, если это вернёт мне Кристину!

Настоящий Виктор наблюдал эту сцену, чувствуя странную отстранённость. Тот человек, что стоял перед Одином, казался ему чужим. Безумным. Ослеплённым болью и ненавистью.

— Она была иллюзией! — кричал Один. — Локи создал её, чтобы манипулировать тобой!

— Ложь!

Прошлый Виктор поднял Кровопийцу, готовясь нанести смертельный удар. Ещё мгновение, и история повторится. Один умрёт, миры начнут рушиться, а цикл разрушения запустится снова.

Но на этот раз всё будет по-другому.

Настоящий Виктор выступил из тени, и реальность тут же изогнулась.

Один медленно поднялся с трона.

— Удивительно, — сказал он. — Парадокс времени, разрешённый через самопожертвование. Я таких вещей не видел уже тысячелетия.

Настоящий Виктор поднял взгляд на Всеотца.

— Что теперь будет? — спросил он.

— Теперь мы поговорим, — ответил Один. — У нас есть о чём поговорить. Садись.

Один щёлкнул пальцами, и в зале появилась простая деревянная скамья. На небольшом столике рядом с ней стояли кувшин мёда и деревянная игровая доска.

— Тафл? — удивился Виктор, узнав германскую настольную игру.

— Лучший способ прояснить мысли, — ответил Один, занимая место напротив. — Разум работает чётче, когда руки заняты.

Они начали играть. Один двигал белые фигурки, Виктор — чёрные. Между ходами Всеотец наливал мёд в деревянные чаши.

— Скажи мне, — произнёс Один, перемещая короля к центру доски, — кем ты являешься теперь?