— Она Арфист?

— Нет, она просто целительница храма и очень добрая женщина, — Греххэм вновь улыбнулся в усы. — Что ж, отдыхай, — который раз повторил священник, — я зайду на кухню и велю принести тебе ужин, или скорее уж ранний завтрак, и передам Эльвитере не тревожить тебя во время общего подъёма.

— Спасибо вам, брат Греххэм, — чародейка запоздало подскочила с кровати и поклонилась уже повернувшемуся к двери старику.

— Не стоит, сестра, не стоит, — тот сделал неопределённый жест рукой. — Не меня ты должна благодарить, совсем не меня, — замерший в уже открытом дверном проёме священник опёрся обеими руками о навершие посоха, после секундной паузы повернулся к женщине и, поймав её взгляд, с намёком поднял глаза к потолку.

Большего было не нужно.

— Я… я поняла, — тихо прошептала Ниса, опустив взгляд, но только что собиравшийся уходить священнослужитель почему-то задерживался.

— К Мистре посылаешь голос свой или к кому из покровителей знаний? — наконец нарушил молчание и открыл причину своей задержки помощник настоятеля.

— Я… — девушке внезапно стало стыдно и неудобно, и хоть умом она и понимала, что задавший прямой вопрос жрец Тира не обидится, узнав о её вере, тем более что и сам он это уже предположил, но всё равно признаваться в храме жрецу, который уже сильно тебе помог и ещё многое собирался сделать, что ты возносишь молитвы другому богу, пусть и тоже светлому, было очень неудобно. Но всё-таки прямой вопрос требовал ответа. — Я волшебница… — выдавило непослушное горло.

— Значит, Мистра… — кивнул человек. — Помолись ей. Богам редко кто-то молится, чтобы просто сказать «спасибо», всё больше чего-то просят. А вот ты можешь поблагодарить искренне, есть за что, а это редкость, почти как настоящая добродетель. Даже если и не она это была, то ничего страшного, во Вселенной всё взаимосвязано, может, и твоему спасителю кто-то так же скажет спасибо «по ошибке», вот и зачтётся, — коротко взглянув в глаза собеседницы, Греххэм понял, что разговор и впрямь пора заканчивать.

Увы (или к счастью), не каждому дано познать на собственном опыте, что такое два месяца сидеть в соседних клетках со жрецом Талоны, ожидая, когда толпа безумных дикарей решит приготовить тебя в качестве основного блюда на какой-то религиозный праздник. Безвыходность ситуации, невозможность придушить своего визави на месте, полное отсутствие иных собеседников, чей язык ты понимаешь, на многие поприща вокруг и общий, хм, колорит обстановки делают религиозные диспуты практически единственным возможным времяпрепровождением. Как признавал сам Греххэм, данный жизненный опыт оказал на него очень благотворное влияние и значительно расширил кругозор.