— Ну чо там у вас? — спросил я Сокола, тащившего к поддону мешок на плече.

— Потихоньку грузим, нна. Еще треть где-то! — улыбнулся мне парень, подходя и с громким «кхеком» скидывая ношу вниз.

— А чо Митяй смурной такой был? Не видел его раньше таким хмурым, — уточнил я как бы между делом.

— Да из-за девки своей. У нее родаки, старые евреи отказники, смотали в этом году в Израиль. Ну и подали на воссоединение семьи, нна. Она молчала, конечно. И вот вчера Митяй к ней сунулся, а в доме тока письмо, нна, и поминай как звали. Свалила в Польшу, а оттуда по ходу в Тель-Авив!

— Да ну? Вот так легко взяла и свалила? — удивился я. Насколько мне помнилось, к концу 88-го границу, конечно, начали приоткрывать, но история с выездом была все еще совсем не простая.

— Да не, я говорю ж — молчала как партизанка. А сама тайком в ОВИР бумажки сунула. Паспорт на выезд получила — и поминай как звали, нна! — фыркнул Сокол, почесал нос и двинул к фуре продолжать разгрузку.

Я же начал осматривать ровный рядок серых мешков, пытаясь навскидку найти в них отличия. На первый взгляд все они казались одинаковыми — тканевые, серые, с прошитой горловиной. Нить везде была синтетическая, белая, но присмотревшись… отличие удалось найти довольно быстро — на одном из мешков нитка была бледно-желтого цвета. А когда разгрузка закончилась, удалось обнаружить и второй такой «необычный» мешок.

— Ровно 112 штук, как по накладной, — заключил я, ударяя карандашом по бумагам и поворачиваясь к Пельменю. — Ну, вроде всё нормально, грузим обратно. Чиж! — я окликнул Серегу и подозвал к себе, тихо указывая на отмеченный мешок кончиком карандаша. — Этот сбоку фуры отнеси и поставь. Пока грузите, поковыряюсь, что ж там такое везли нашим товарищам из Москвы. — Парень пожал плечами и подхватил груз. Я ж закинул себе на плечи второй мешок с желтой «шнуровкой» и пошел за другом.

— Да вот тут бросай и иди последи, чтоб никто сюда не заходил. А то мало ли, клад найду! — пошутил я.

— Ага! Лям доллАров! — хохотнул Чиж, сдвинул на глаза кепку и встал у темного зева фуры, следя за разгрузкой.

Я же остался в полумраке у борта. Поковырявшись и найдя «хвостик» стежка, аккуратно, чтобы не порвать ткань, потянул. Нить пошла легко, цепной стежок распустился ровной дорожкой. Я запустил руку внутрь одного из мешков. Руку обдало сухим холодом. Внутри, под грубой мешковиной, обнаружился еще один мешок — плотный, многослойный, крафтовый, с маркировкой, нанесенной черной краской. А за ним — шуршащий полиэтиленовый пакет с желтоватым, похожим на цемент порошком. Вообще хрен его знает, что это такое. Химоза и есть химоза, экспертом в этой области я не был.