Свита Горелова пришла в лихорадочное движение. Его юристы с перекошенными от паники лицами бросились к планшетам, судорожно проверяя информацию. Лицо конкурента стремительно пошло красными пятнами, его вальяжность испарилась без следа.
"Это еще не конец, Карпов!" — прорычал он, вскакивая со своего места.
"Это именно конец," — ледяным тоном припечатал Виктор. — "Охрана, проводите господина Горелова к выходу."
Как только двери за конкурентом закрылись, конференц-зал взорвался аплодисментами. Топ-менеджеры, еще вчера смотревшие на меня со скепсисом, теперь взирали с абсолютным, искренним уважением. Я больше не была для них случайной фавориткой. Я стала человеком, который своим умом только что спас империю.
Но я видела только Виктора. Он поднялся со своего кресла и подошел ко мне. В его глазах горел такой первобытный, собственнический огонь восхищения, от которого у меня мгновенно пересохло во рту. Он смотрел на меня не как на сотрудника — он смотрел на свою женщину.
"Все свободны," — бросил Карпов, не отрывая от меня своего горящего взгляда. Зал начал стремительно пустеть.
Виктор властно взял меня за руку, переплетая свои горячие пальцы с моими на глазах у всего руководства.
"Ты только что спасла мою империю," — его голос упал до низкого рыка, пробирающего до самых костей. — "А теперь я забираю тебя."
Он не стал дожидаться, пока мы доедем до пентхауса. Карпов уверенно, не терпя возражений, повел меня по коридору прямо в свой огромный личный кабинет. Едва мы переступили порог, он нажал кнопку на пульте, опуская плотные жалюзи на панорамных окнах, и с глухим щелчком провернул замок в тяжелой дубовой двери.
Одним слитным, хищным броском он оказался рядом, вжимая меня спиной в прохладную деревянную панель.
"Я больше не буду играть в благородство и выдерживать дистанцию," — хрипло выдохнул Виктор прямо мне в губы. — "Я больше не буду спрашивать у тебя разрешений, Оля. Потому что ты моя. Вся, целиком и полностью."
В его словах не было жестокости — только абсолютная, сокрушительная мужская уверенность, которой невозможно было сопротивляться. Вся моя выстроенная годами гордость сгорела дотла в этом пожаре адреналина и первобытной потребности принадлежать ему.
Его губы накрыли мои с такой собственнической силой, что из моей груди вырвался тихий стон. Карпов целовал меня так же, как уничтожал своих врагов — захватывая территорию и требуя безоговорочной капитуляции. Его большие ладони скользнули под пиджак моего строгого костюма, обжигая кожу сквозь тонкое кружево белья. Я отчаянно вцепилась пальцами в его широкие плечи. Подхватив меня под бедра, он одним властным движением оторвал меня от пола, и я рефлекторно обвила ногами его талию.