Я с трудом разлепила тяжелые, непослушные веки. В глаза тут же ударил резкий белый свет больничных ламп, а носа коснулся характерный запах медикаментов и стерильной чистоты. В правой руке неприятно тянула иголка капельницы.
"Очнулась! Слава богу," — раздался совсем рядом дрожащий, полный слез голос Лены.
Подруга сидела на краю моей койки, крепко сжимая мою свободную ладонь обеими руками. У изножья кровати, мрачный как грозовая туча, стоял Валера Кузнецов. Он непрерывно кому-то писал в телефоне, но, услышав голос Лены, мгновенно поднял голову и шумно, с явным облегчением выдохнул.
"Витя..." — едва слышно прошептала я пересохшими губами, и по щеке тут же покатилась горячая, обжигающая слеза. — "Где он? Что с ним?"
"В изоляторе, Оля," — мягко, но честно ответил Валера, подходя ближе и опираясь руками о спинку кровати. — "Наши лучшие адвокаты уже там, бьются за то, чтобы хотя бы изменить меру пресечения. Ты сейчас должна думать только о себе. Когда ты рухнула в обморок прямо в коридоре, мы с Леной чуть с ума не сошли от страха. Я сразу повез тебя в элитную частную клинику, чтобы тебя нормально обследовали."
Дверь палаты негромко приоткрылась, и внутрь вошла немолодая женщина-врач в строгом белом халате, держа в руках планшет с результатами анализов.
"Вижу, наша пациентка пришла в себя," — произнесла она спокойным, профессиональным тоном, внимательно глядя на меня поверх очков. — "Ольга Николаевна, ваш организм истощен до предела. Колоссальный эмоциональный стресс, переутомление, отсутствие нормального сна. Но главная причина вашего обморока кроется совершенно в другом. Мы сделали срочный анализ крови, как только вас привезли..."
Врач сделала короткую паузу, и мое сердце замерло в груди в предчувствии чего-то непоправимого.
"Уровень ХГЧ не оставляет никаких сомнений. Вы беременны. Срок — около четырех недель."
В светлой палате повисла звенящая, оглушительная тишина. Лена тихо ахнула, прикрыв рот ладошкой, а Валера замер, словно громоотвод, в который только что ударила молния.
"Беременна?" — прошептала я одними губами, не веря собственным ушам.
Меня накрыла теплая, всепоглощающая волна абсолютного, кристального женского счастья, которая тут же сокрушительно разбилась о жестокую реальность. Я носила под сердцем ребенка от любимого мужчины, которого прямо сейчас, в эту самую минуту, запирали в холодной камере следственного изолятора.
"Да. И ситуация, к огромному сожалению, очень нестабильная," — строго продолжила врач, прерывая мои панические мысли. — "На фоне сильнейшего нервного потрясения у вас диагностирован серьезный гипертонус матки. Существует прямая угроза выкидыша. Я категорически запрещаю вам любые волнения, слезы и даже попытки встать с кровати в ближайшие несколько дней. Вы меня поняли? Вам нужен абсолютный покой и медикаментозная поддержка, иначе вы потеряете малыша."