Алёна подошла к Виктору почти вплотную, томно оперлась локтем о перила рядом с ним и, ослепительно улыбаясь, что-то заворковала, слегка наклоняясь вперед, чтобы продемонстрировать глубокое декольте. Карпов не отодвинулся. Он чуть повернул голову, снял очки и ответил ей с легкой, откровенно заинтересованной полуулыбкой.
Мои ногти больно впились в ладони. Воздух вдруг стал каким-то тяжелым и вязким.
«Я хочу узнать тебя настоящую», — прозвучал в голове его хриплый шепот из павильона. А теперь он стоит и с улыбкой слушает эту расфуфыренную куклу, позволяя ей тереться о его плечо! И делает это явно напоказ, чтобы наказать меня за строптивость!
— Вот стерва, — процедила сквозь зубы Лена, проследив за моим потемневшим взглядом. — Прямо на абордаж берет. Оль, ты чего застыла? Иди и покажи, кто тут королева! Разберись с ней!
— Еще чего, — мой голос дрогнул от с трудом сдерживаемой обиды и злости, но я упрямо вскинула подбородок. — Я не собираюсь ни с кем соревноваться. Тем более за мужчину, которому, похоже, совершенно всё равно, с кем флиртовать.
Я резко развернулась и пошла прочь от борта, направляясь в сторону бара. Внутри всё кипело от едкой злости — и на этого наглого циника, и, что ещё хуже, на саму себя. Как я вообще могла позволить ему себя поцеловать?! Почему моё глупое тело предательски обмякло в его руках, стоило ему только прикоснуться к моим губам? От одной мысли о собственной минутной слабости в павильоне щеки снова начинали гореть от стыда. Ну уж нет. Больше я не поддамся на эти уловки. Если Виктор Карпов думает, что после того, как я его отшила, я буду преданно страдать в сторонке и ревновать, пока он развлекается с другими, то он крупно ошибается.
Игра так игра. Посмотрим, кому она быстрее надоест.
Я протиснулась к барной стойке, стараясь не обращать внимания на взрывы смеха, доносящиеся с той стороны палубы. Там Алёна продолжала свой спектакль одного актера перед нашим неприступным боссом.
— Апельсиновый сок со льдом, пожалуйста, — попросила я бармена, чувствуя, как от злости дрожат руки.
— С таким решительным видом обычно заказывают текилу. И желательно двойную, — раздался вдруг рядом приятный, с легкой хрипотцой мужской голос.
Я резко повернула голову. На соседнем барном стуле сидел мужчина. Загорелый, светловолосый, с невероятно яркими, смеющимися глазами цвета моря. На нем была белоснежная рубашка с расстегнутым воротом, открывающим крепкую шею, и темно-синие брюки. В его позе читалась абсолютная, почти кошачья расслабленность, которая разительно контрастировала с той тяжелой, подавляющей аурой, что всегда окружала Карпова.