— Да мы постоянно толковых людей ищем. Таких, чтобы за серьезное дело взяться не побоялись!

— И я вам достойным показался?

— Ну а что⁈ За мальчишку заступился, на конфликт с хозяевами пошел. Ипполит сказал, чтобы я тебя привел…

— Стало быть, он знал про меня?

— Ну, да. Портниха эта — Берг — про тебя ему рассказала.

— Очень интересно. И что же она такого обо мне ему поведала?

— Что стреляешь хорошо. Вообще никогда не промахиваешься.

— О как! И часто вы такие разговоры ведёте?

— Нет, просто это вскоре после покушения Соловьева было…

— Понятно, — хмыкнул Будищев и, отпустив своего пленника, поднялся и стал отряхивать испачканные землёю штаны с сапогами.

С трудом поднявшийся Максим зло посмотрел на него, но драться больше не решился и лишь коротко пробурчал:

— Здоровый, чертяка!

— Не жалуюсь, — усмехнулся Дмитрий. — А вот ты бы своё здоровье поберег бы!

— Это ты про что?

— Про то, что ничего хорошего, лично для тебя, из этих посиделок не выйдет. Как пить дать, на каторгу загремишь!

— Я не боюсь!

— Это потому, что мозгов нет.

— А у тебя есть? Ты, значит, умный, а все вокруг дураки!

— Ну почему — только я? Вон Ипполит ваш, тоже не дурак, хотя и с такими, как вы, хороводит.

— Ты про что?

— Да так. Ты, к примеру, чем займешься, если ваша возьмет?

— Не знаю, — растерялся Максим, никогда так далеко не заглядывавший.

— А я знаю. Так и будешь на фабрике спину гнуть.

— Так что с того? Это же совсем другая жизнь будет!

— Для кого как. Вот для Крашенинникова она точно переменится. Он ведь в депутаты, а то и выше, поднимется. А ты, как был работягой, так и останешься.

— Так ить, Ипполит Сергеевич — человек учёный!

— А тебе кто мешает учиться? Вон на всякую ерунду время есть. В университет, понятное дело, уже не получится. А вот толковую специальность приобрести — почему нет⁈ Ладно, ты мальчик уже большенький, сам разберешься, что к чему.

Договорив, Дмитрий поправил на голове картуз и с независимым видом двинулся прочь.

— Ты куда? — окликнул его Максим.

— Вещи забирать. Ты ведь меня не от доброты душевной к себе жить позвал?

— Ну…

— Баранки гну! В общем, в вашем блудняке я участвовать не желаю — так своим и передай. И больше меня не ищи, а то я не всегда такой ленивый.

— Ты про что?

— Да так. Яму мне копать неохота было. Бывай!

Супруги Половцевы, несмотря на родство с богатейшим банкиром Петербурга, жизнь вели самую скромную, хотя нельзя сказать, чтобы бедную. Просто у них была самая обычная квартира с минимумом прислуги. Отсутствовал свой выезд, составлявший для всякого сколько-нибудь состоятельного жителя столицы вещь совершенно обыденную. Посещая театр, они не бронировали ложу, а довольствовались партером. Гости у них также собирались не слишком часто, но, по меньшей мере, дважды в месяц Надежда Михайловна с Александром Александровичем устраивали что-то вроде приема для друзей и сослуживцев. Иногда к ним даже захаживали довольно значимые персоны, но обычно всё было очень скромно.