Но, самое главное, с ними был Дмитрий. Вот уж кто совершенно переменился с момента их последней встречи. Одетый как барин, и так же свободно себя ведущий, он с достоинством выслушал всё, что сказал ему доктор. Сдержано поблагодарил и пообещал скрупулезно следовать всем его предписаниям. Что такое «скрупулезно», Семён не знал, на заранее почувствовал, что спуску ему никто не даст.

— Ой, похудел-то как на казенных харчах! — воскликнула Стешка, завидев, как он спускается по лестнице рядом с Будищевым. — Гляньте, тётенька Евдокия, — вылитый шкилет!

У матери и без того глаза были на мокром месте, так что после слов девчонки бедная женщина едва не завыла, но Дмитрий решительно пресек это безобразие.

— Никаких слез, уважаемая мамаша. Сын ваш жив и здоров, так что радоваться надо! Кстати, насколько я помню, он и до попадания в больницу особо жирным не был.

— Скажете тоже, господин хороший, — тихо отвечала женщина, расцеловывая свою кровиночку. — С чего бы ему толстым быть?

— Ну что, пошли? — деловито спросил Будищев и, щелкнув крышкой на самых настоящих золотых часах, засунул их в карман жилета, так что снаружи осталась только толстая цепочка. — А то дел ещё много.

— Да и идти далеко, — поддакнула Стеша, но тут случилось неожиданное.

Вчерашний гальванёр свистнул, как заправский голубятник у них в слободке, и перед ним тут же, как из-под земли, возник экипаж.

— Куда прикажете, барин? — подобострастно спросил извозчик.

— На Выборгскую сторону, — ответил ему Будищев и стал помогать женщинам садится.

Пока ошарашенная тетка Евдокия, смущаясь от никогда не бывавшей с ней прежде оказии, охая, взбиралась на подножку, Стеша шустро взлетела наверх и с победным видом устроилась на обшитом кожей диване.

— А можно мне на облучок? — с замиранием сердца спросил Сёмка.

— А вот это ты у водителя кобылы спроси, — ответил Дмитрий.

— Дяденька, можно?

— Садись, племянничек, — ухмыльнувшись в бороду, отвечал извозчик и подвинулся.

— Только править ему не давай, — хмыкнул молодой человек и занял своё место.

— Но, мёртвая! — гаркнул на всю улицу тот, и легонько шлёпнул по лошадиному крупу концом вожжей.

Благородное животное, звонко цокая подковами по брусчатке, быстро покатило экипаж вдоль улицы. Степанида Филиппова впервые в жизни ехала на извозчике по Петербургу, и всё ей было внове, а потому девушка только и делала, что вертела во все стороны головой, разглядывая окрестности. Нет, раньше ей, разумеется, приходилось бывать на этих улицах, но одно дело — идти пешком, а совсем другое — мчаться на быстрой как ветер пролетке, будто барыне. Единственное, о чём она жалела, так это о том, что поторопилась сесть, и теперь её место оказалось с краю, а не рядом с Дмитрием, но и так всё было просто замечательно.