— Конечно. Магистрат отправил письмо в Арденау с курьерской службой, приложив к нему описание кинжала.

— А сам клинок?

— Полагаю, с ним поступили согласно закону.

— Хотел бы я на него взглянуть…

Бургомистр пожал плечами и осторожно поинтересовался:

— Так вы разберётесь, что произошло?

Я задумчиво посмотрел на него:

— Вы же сами сказали, перед нами обычное самоубийство.

Он погладил усики и произнёс, словно размышляя:

— За свою жизнь я видел только трёх стражей. Ни один из них не собирался сводить счёты с жизнью. Конечно, не знаю, как насчёт этого парня — встретиться с ним не пришлось, но, мне кажется, здесь нечто иное. В Дерфельде последнее время творится что-то странное. Не спрашивайте что — я не знаю. Это ощущение, а оно меня ещё никогда не подводило.

Проповедник, не желая больше находиться на мосту, который исключительно по капризу Провидения всё ещё висел между небом и землёй, начал ныть, что здесь нам всё равно не узнать ничего интересного. Вопреки обычаю, на этот раз я был с ним совершенно согласен.

— Есть спуск вниз?

Бургомистр живо кивнул:

— Да, но не здесь. Следует вернуться в Дерфельд и оттуда пойти по старой южной дороге. Часа за полтора можно добраться.

— Не быстрый способ, — промолвил я, подув на озябшие пальцы.

Пугало так не считало. Оно оказалось на краю перил, сделало шаг и рухнуло вниз. Проповедник успел только ахнуть.

— Странное чувство юмора у вашего приятеля, — сказал бургомистр, который, как и я, смотрел на камнем падающее Пугало. — У него явно какие-то проблемы с головой.

Это было забавное утверждение, притом что затылочная часть головы бывшего бургомистра города Дерфельд напрочь отсутствовала.

— Так вы поможете? — спросила душа.

— Посмотрю, что можно сделать, — уклончиво ответил я.

— Другой тоже так сказал, — ответил бургомистр.

— Другой? — нахмурился я. — В Дерфельде есть ещё страж?

— Да. Приехал дня три назад.

— Имя помните?

— Я и ваше имя не спрашиваю. Память на имена чужаков у меня ещё при жизни была плохая.

— Кто тебя так? — Проповедник не смог скрыть своего любопытства.

— Любовник жены, — ответил бургомистр, пощупав рану. — Знаю, выглядит ужасно.

— Его нашли?

— На следующий день. И их судьба гораздо менее завидна, чем моя.

— Хм, но вы-то всё ещё тут, — сказал я.

Он покосился на мой кинжал, со вздохом произнёс:

— Не могу оставить свой город. Нынешний бургомистр неопытен, а я здесь тридцать лет управлял, каждую травинку знаю. Помогаю ему, чем могу.

Ещё одна неутешная душа, считающая, что ей рано в лучшие миры. На своём веку я таких повидал — не счесть.

Бургомистр остался вздыхать на мосту, а я отправился в город по серпантину дороги, тянущейся вдоль старых скал Агалаческих гор. Проповедник догнал меня через десяток минут, с нетерпением спросив: