Когда мы вышли во двор, слуга как раз обтирал пучком соломы пару великолепных гнедых жеребцов. Увидев Геру, он подскочил, низко поклонился, приветствуя. Меня он ожёг презрительным и несколько раздражённым взглядом, но поклон решил всё же отвесить, только гораздо менее почтительный.

— Рады вас приветствовать, госпожа. Рады приветствовать, — зачастил он сиплым голосом. — Вы как всегда обворожительны. Пожалуйте сюда. Позвольте…

Он предупредительно распахнул дверцу, опустил раскладные ступеньки и едва не лопнул от злости, когда я подал руку Гертруде, чтобы помочь ей забраться внутрь. Он явно рассчитывал сделать это сам. Кучер скривился, скрипнул зубами, но промолчал, выместив своё зло на Пугале, которое влезло на козлы, усевшись на свободное место и поставив тыкву под ноги.

— Пошло вон! Хочешь кататься — лезь на крышу! Кыш!

Пугало предпочитает решать недоразумения без всякого применения дипломатии. Грубо и радикально. Поэтому оно обнажило серп, решив разобраться с этим вопросом раз и навсегда.

— Ладно! Ладно! — тут же пошёл на попятную возница. — Сиди, если охота. Мне-то что⁈

Я усмехнулся, обошёл карету и столкнулся с мрачным Проповедником.

— Поеду с вами, — безапелляционно заявил он мне.

— Если хочешь. Залезай.

— Ну уж нет. У меня от твоей подружки изжога.

— Она не моя подружка, — внёс я суровую ясность, опуская тот факт, что у него не может быть изжоги.

— Ну твоя бывшая подружка, — не сдался он. — Устроюсь сзади, в корзине, где возят багаж. Ваше общество меня порядком утомило.

Кожаные сиденья с мягкими спинками оказались чрезвычайно удобны. Я уселся напротив Геры и сказал:

— Человек видит Пугало, и его это нисколько не смущает.

— Он не человек. Полукровка. В предках были копняки [37] , поэтому у него есть возможность видеть невидимое и управлять этими лошадьми.

Мы выехали из города и свернули с тракта на просёлочную дорогу. Разбитую и грязную.

— Кому принадлежит карета?

— Хозяину бала, разумеется. Он рассылает не только приглашения, но и транспорт. Герцог Элиас Войский. Слышал о таком?

— Конечно. Четвёртый брат короля Бьюргона. Не знал, что он балуется колдовством.

— Прилично говорить, что он занимается алхимией, астрологией и математикой. Никакого колдовства, это не пристало потомку такой благородной ветви.

Да. Очень благородная. Захудалые бароны, устроившие сто пятьдесят лет назад восстание, свергнувшие слабовольного короля и создавшие новую династию. Умные, жестокие, идущие к своей цели, но никак не благородные. Они не могли похвастаться своим родством со старыми фамилиями и никогда не являлись даже самыми дальними претендентами на престол.